Онлайн книга Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона

Жильбер де Кастр гордо вскинул свой орлиный профиль и сверкнул глазами:

– Мы принимаем твою сестру Эсклармонду де Фуа под крыло и заявляем тебе, граф, что именно ее признаем законной властительницей юга графства! Попробуй, забери у нее Монсегюр! Аллод будет за ней и истинной катарской церковью!

Виконт хотел, было, наброситься на него с кулаками, но граф снова удержал его:

– Прекрати! Монсеньор де Кастр, видимо, совсем выжил из ума, если позволяет себе угрожать графу де Фуа и насаживать забытые лангобардские и готскиекутюмы в вопросах наследования феода! Никогда Фуа не будет делиться между братьями и сестрами! Пока я жив – кутюмы, утвержденные Карлом Великим и его внуком, будут свято соблюдаться! Завтра же я прикажу, чтобы мою сестру Эсклармонду де Фуа изловили и в кандалах, как преступницу и заговорщицу, бросили в застенок! Моя веротерпимость заканчивается! Род де Фуа всегда был верен нашей матери католической церкви, а папа Римский – наш законный первосвященник, а не вы, монсеньор де Кастр! Только из милосердия, сострадания к вам и братской нежности к своей заблудшей сестре мы позволяли обрести приют и защиту в графстве.

Жильбер мрачно улыбнулся, но не проронил ни единого слова в ответ. Его лицо и фигура, освещаемая трепещущими отблесками факелов, выглядели ужасающе, он походил на вестника смерти. Граф невольно поежился, всматриваясь в его фигуру и лицо.

Катары молча пошли за старцем и, когда последний из них исчезал в темноте дверей, оттуда раздался мертвенный голос:

– Бойся кары, граф Раймон-Роже…

Граф посмотрел на сына.

– Это мы еще посмотрим, сынок… – грустно улыбнулся Раймон-Роже.

– Бойся кары… – снова донеслось до них.

Оба де Фуа перекрестились. Виконт крепко обнял отца и тихо сказал:

– Я горжусь тобой, отец. Будем мужественны и отважны, ведь так написали на нашем гербе славные предки.

– Будь осторожен, сын мой, – граф покосился в угол библиотеки, откуда ему послышался подозрительный скрип.

– Что случилось, отец? – Виконт посмотрел на Раймона-Роже.

– Ты ничего не слышал сейчас?

– Нет… – ответил сын, пожимая плечами. – Ничего.

Гуго вжался в угол, стараясь не дышать. Он стал свидетелем жуткого разговора и носителем важной государственной тайны. Лишние глаза и уши были не нужны. Его сердце учащенно забилось, кровь прилила к голове, руки сделались холодными и влажными.