Онлайн книга Анжелика Монсорье (СИ)

Естественно императоры сменились. В Йорферии регентом был назначен Зуон Сормви Вилозье, отец небезызвестной Раниры. Именно он всячески отговаривал Саригая, и сколько мог, помогал народу, кого переправляя в другую страну, кого попросту пряча от гнева императора. Лучшего кандидата, Габриэль вряд ли смог найти.

В Эсмерании регентом стал... там -тарадам, барабанная дробь, Дреманд лей Даркуа, после многочисленных споров с Габриэлем, он сдался и принял этот титул. Как отреагировали дроу, на такое изменение -отдельная история, впрочем, завершившаяся хорошо.

С Сайонелс у нас довольно теплые отношения, редко, но мы видимся. Помнится, я устроила ей и папе неожиданную встречу. Ох, как же я смеялась! Кстати, от той подростковой любви к моему отцу у Сай не осталось и следа. Только бесконечная благодарность и уважение.

Хранитель волновался за моего ребенка, больше чем я. Где бы я не появлялась, незримо присутствовал он, как он сам выражался: оберегая самое ценное на планете.

Да, с ним я тоже не имела конфликтов.

Никто не смел мне худого слова сказать или как-то не так посмотреть, умирать мучительной смертью не хотелось никому.

Ага, спасибо нужно сказать ревнивому, но обремененному огромной властью и силой мужу.

После нашей свадьбы, Алисдэйр потихоньку приходил в себя. Наконец, поверив, что я от него никуда не уйду, да и попросту не исчезну.

Честно говоря, муж, моментально исполняющий мои капризы и сдувающий с меня пылинки, безумно раздражал.

Вслед за его характером, вернулась моя вредность, а следовательно постоянные стычки и споры, от которых мы оба получали удовольствие."

"Но с беременностью им пришел конец. Будущий отец, всеми правдами и неправдами добивался моего спокойствия, не давая мне нервничать и исполняя мои причудливые капризы, а частенько утирая, не пойми с чего, взявшиеся слезы.

Когда мой живот был заметен невооруженным глазом, Алисдэйр запретил вести лекции в Школе Стихийников. Я же с таким положением не была согласна. Каждое утро, в течении недели, мои ученики лицезрели картину, достойную перейти в легенды: Габриэль, целующий упирающуюся меня и одновременно снимавший с себя проклятья, насланные мной, исчезает с их преподавателем в неизвестном направлении.

Через неделю я сдалась, смирившись с вынужденным отдыхом.