Онлайн книга Аш. Пепел Ада

Пошли, Норд, на обход территории. А ты, — он посмотрел на меня, — иди к себе.

Через час мы тронемся в путь.

Демон взял Норда за ошейник, но цербер умудрился напоследок опять лизнуть мои пальцы.

Глава 5

Аш услышал крик хотя и находился в нескольких километрах от лагеря. Ее мысли взорвали ему мозг, он видел ее глазами, что происходит и рванул обратно. В Аше клокотала ярость, бесконтрольная, сметающая все на своем пути. Увидел ее под Ситхом и в голове нарастал рев. Перед глазами промелькнули следы от чужих когтей на белых бедрах, разорванное платье, сопротивление безрассудное и бесполезное, физически ощутил похоть Ситха и ее дикий страх.

Никто не смел трогать ЕГО рабыню. Тем более убить. Она принадлежит Ашу."

"Когда голова Ситха покатилась по полу шатра, Аш поднял голову и посмотрел на рабыню. Внутри горел пожар. Он понимал Ситха смертная манила, будоражила, заставляла огненную демоническую кровь носится по венам с бешеной скоростью. Эти серебряные волосы, кожа нежная и прозрачная, голубые глаза и тело пробуждающее самые дьявольские желания.

Смять, подчинить, рвать когтями и врезаться в нее яростно под крики агонии или наслаждения, утолить желание…

Ашу не хотелось отдавать ее смерти. Не сейчас. Он не понимал своего яростного сопротивления самому себе и от того приходил в бешенство.

Когда смертная залечивала раны Норда, что-то внутри Аша дрогнуло. Демон не понимал рабыню и в тот же момент знал, о чем она думает. Смертная жалела Норда. Искренне. Ашу была чужда жалость, он считал это чувство недостойным воина, а тот, кого жалеют становится ничтожеством.

Лишь ничтожество способно пробудить жалость. Норд не был ничтожеством, это храбрый зверь, достойный уважения. Преданный и верный.

Рабыня исчезла за пологий шатер, а потом вышла с кинжалом Ситха в руке. Первой мыслю Аша было то, что она прервет страдания зверя — так бы поступил он сам. Только произошло невероятное, когда лезвие вспороло тонкую кожу на хрупком запястье Аш ощутил болезненный укол в груди. Демон не ведал страха перед болью, но это иная боль, незнакомая ему до сих пор.

Сам не понял, как сжал руку смертной, залечивая рану. Впервые за тысячу лет. Забрал боль себе, и она растворилась в его энергии. Невольный порыв, странный, необъяснимый.

Ярость исчезла, смотрел в ее глаза, слушал странные слова, читал эмоции на лице и успокаивался. А потом она погладила Норда. Не думал, что отважится. Фиен никогда не прикасался к церберу — тот не позволял, хоть и знал приближенного уже несколько сотен лет.