Онлайн книга Бархатная клятва

Иногда просьбы Элис было не так-то просто выполнить. Он решил переменить тему разговора.

— Тебе известно, что вчера вечером со стены упал человек? Какой-то незнакомец. Никто не знает, откуда он взялся.

На лице Элис появилось совершенно иное выражение. Теперь этот шпион никому не расскажет о Гевине и о том, что она собирала сведения о наследнице состояния Риведунов. Элис выкинула из головы мысли об этом человеке: он ничего не значил для нее.

— Я хочу пойти на свадьбу дочери Риведуна и Гевина.

— Ты хочешь получить приглашение на свадьбу дочери графа? — недоверчиво переспросил Николае.

— Да.

— Но я не могу. Как ты это себе представляешь?

На этот раз Элис взмахом руки отослала слугу и собственноручно наполнила кружку отца.

— У меня есть план, — поспешно проговорила она, одарив его самой очаровательной улыбкой.

Глава 3

Разбушевавшийся огонь жадно накинулся на деревянные стены второго этажа дома. Воздух отяжелел от копоти, та же копоть толстым слоем покрывала одежду людей, стоявших цепочкой и передававших ведра с водой.

Обнаженный до пояса Гевин, орудуя топором на длинном топорище, растаскивал по бревнам соседний дом. По тому, с какой энергией он боролся с огнем, трудно было догадаться, что он работает в таком ритме уже два дня.

Город, в котором горел дом и в котором стояло еще три сгоревших дотла здания, принадлежал его семье. Он располагался на склоне холма недалеко от замка Монтгомери и был окружен стеной высотой в двенадцать футов.

— Гевин! — позвал Рейн, пытаясь перекричать рев пламени. Он тоже взмок от пота. — Уходи оттуда! Огонь уже близко!

Гевин не обратил внимания на предупреждение брата. Он даже не взглянул на горящие стены, которые грозили рухнуть на него, а только еще быстрее замахал топором, стараясь столкнуть бревна внутрь каменных стен первого этажа, где их поливали водой.

"Рейн знал, что нет смысла еще раз предупреждать Гевина. Он устало кивнул измученным людям, давая понять, что нужно продолжать растаскивать деревянные стены. Рейн был изнурен сверх меры, но все же ему удалось поспать четыре часа — на четыре больше, чем Гевину. Ему по опыту было известно: если хоть малая толика того, что его брат считает своим, подвергается опасности, он не будет ни спать, ни есть, пока не убедится в том, что угроза ликвидирована.