Онлайн книга Башня - два

— Надо идти…

— Тарх, — сказал Мрак внезапно, — давай с нами, а? Как прежде?

Таргитай удивился:

— А я с вами… Олег, ты зря тогда ту нейтронную… Нельзя было! Нельзя. Да ты и сам…

Он отступил, от него пошел чистый свет, какого не существовало в природе. Мрак протянул к нему руку, все услышали, как с губ Таргитая сорвалось:

— Увидимся…

В комнате потемнело. Женщины застыли, Олег прошептал:

— Что за нейтронную?.. Нейтронную звезду?.. Когда я ее трогал?

Мрак буркнул:

— Помнишь, ты учил Тарха, как портки надевать: спереди желтое, сзади — коричневое? Он и раньше не особо различал, где зад, где перед.

— По-другому, — прошептал Олег. Он был бледным, глаза блуждали. — Еще как по-другому, Даже то, что еще свидимся… Может быть, нас через пять минут прибьют, но что это для Тарха? Он встретит остатки наших молекул в космосе через тысячу лет, обрадуется: а, это вы!

— Ну, ты уж совсем… Как думаешь, он способен повернуть галактики вспять?

Олег вздрогнул, побледнел.

— Не думаю, — ответил он хрипло. Голос дрогнул. — Пока Сверхсущество его только знакомит… показывает… дает резвиться… Он везде бывает, ни черта не понимает, не запоминает, но трогать ему не дают. Разве что занозу выдернуть… Видимо, сама Вселенная с этим справиться не в состоянии, нужен кто-то изнутри. Однако это сейчас ему не дают ничего трогать! У меня мороз по коже, когда подумаю, что этот дурак может в самом деле повернуть разбегание галактик!.

Он с яростью ударил кулаком в ладонь другой руки. Звук получился сочный и одновременно гулкий, словно тараном ударили в пропитанные водой городские ворота.

— Ты чего? — спросил Мрак.

— Но почему? Почему — Тарх?.. Будь я бы… Да я бы…

Он задохнулся от прилива чувств и нахлынувших возможностей.

Мрак покачал головой. Голос от обычного рыка упал до рева, а затем зазвучал непривычно тихо, словно шум большой реки, что из горных теснин вырвалась на простор, где можно не ломать скалы:

— Во-во!.

— А что не так? — огрызнулся Олег.

— Вспомни… из нас троих только Таргитай по своей дурости никогда ничего не боялся. И ничему не удивлялся! Он принимал мир таким, каким зрел.