Онлайн книга Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

— Спать хочу, — зевает заразительно, и я едва сдерживаюсь, чтобы не повторить. — Но боюсь, что ты уйдешь. И опять будет страшно и больно, — шумно шмыгает носом.

— Я останусь, — накрываю ладонью ее ручку, обессиленно лежащую поверх простыни. — Спи, — ощущаю, как она врезается пальчиками в мою кисть.

— Побудь моим папой? — предлагает, внезапно меня обезоружив, и наивным взглядом умоляет. — Немножечко.

Сглотнув нервно, я киваю.

— Да, — подтверждаю, и малышка измученно прикрывает глаза.

Постепенно ее дыхание становится спокойнее.

— Все, что хочешь, — осторожно сдавливаю крохотную ручку.

Глава 16

Несколько часов спустя

Адам

— Прекрати, Агата, сядь! — не выдержав, рычу на нее. Смотрю исподлобья на несчастную фурию. Гнев и отчаяние бурлят в ней. Такая гремучая смесь не для слабонервных.

Не поднимаясь со стула, выбрасываю руку, чтобы ухватить чертовку за тонкое запястье, но она уворачивается. Продолжает раздраженно и бездумно цокать каблуками, меряя шагами пол.

Упираюсь локтями в колени, наклоняюсь и пальцами массирую виски.

— Не могу! — фыркнув на меня, следом всхлипывает. Яростно стирает слезы со щек, но они вновь прокладывают дорожки по розовой коже.

Агата такая ненормальная с того момента, как застала нас с Васькой в палате. Подслушала, видимо, часть разговора. И теперь злится. На ситуацию, на грубых сотрудников детсада и жестоких детей, на болезнь дочки. На меня…

Злится и плачет.

И с каждым новым шагом что-то будто с хрустом ломается внутри нее.

— Хватит! — рявкаю и подскакиваю с места.

Запомнив в точности траекторию пути, по которому все это время металась Агата, я ловлю ее на середине коридора. Притягиваю к себе так быстро, чтобы не успела выкрутиться. И обнимаю крепко.

— Ты изводишь себя, — чувствую, как она обмякает немного в моих руках. — Этим ты Васене не поможешь.

— Пусть мне разрешат с ней ночевать, — выдыхает мне в грудь, уткнувшись носом. Клянчит, как ребенок, будто я могу решить все ее проблемы.

"— Нельзя, ты же сама понимаешь. Пока нельзя. Может, завтра уже переведут в обычную палату, — уговариваю, поглаживая по содрогающейся спинке.

— Знаю, — соглашается. — Спасибо тебе за все, — отстраняется Агата неожиданно. — Езжай домой, Адам.

— Не могу, — припечатываю ее же фразой и опять заключаю в объятия.

Замираю, с каким-то болезненным чувством наслаждаюсь ее теплом.