Онлайн книга Бегущая могила (ЛП)

— А когда тебя перевели в Бирмингем, кто-нибудь с фермы Чепмен поехал с тобой?

— Да, парень по имени Джо. Он был старше меня и был одним из любимчиков моего отца и Мазу. Однако он собирался туда не потому, что его наказывали, а потому, что он должен был стать вторым человеком в бирмингемском центре.

— И в тот день перевели только тебя и Джо, не так ли?

— Да, насколько я помню.

Страйк перевернул страницу в своем блокноте.

— Ты помнишь семью Алекса Грейвса? Отец, мать и сестра?

— Да, я же говорила тебе, — сказала Эбигейл, нахмурившись.

— Отец Грейвса считает, что твой отец приказал Шери Гиттинс убить Дайю.

Эбигейл несколько секунд молча жевала резинку, затем сказала:

— Ну, такие глупости люди говорят, да? Когда они злятся. Почему мой отец должен был убить ее?

— Чтобы получить четверть миллиона фунтов, которые Грейвс оставил Дайю в своем завещании.

— Ты гонишь. У нее была четверть миллиона?"

"— Если бы она выжила, то унаследовала бы и дом семьи Грейвс, который, вероятно, стоит в десять раз больше.

— Господи!

— Ты не знала, что у нее столько денег?

— Нет! Грейвс выглядел как бродяга, я никогда не знала, что у него есть собственные деньги!

— Как ты думаешь, четверть миллиона — достаточный мотив для твоего отца, чтобы желать смерти Дайю?

Эбигейл энергично пожевала жвачку, все еще хмурясь, а потом сказала:

— Ну… ему бы понравились деньги. Разве нет? Но, конечно, он, блядь, не сказал Шери, чтобы она это сделала. Он не хотел расстраивать Мазу.

— Твой отец передал тебе послание, когда я его встретил.

— Ты с ним встречался?

— Да. Он пригласил меня за кулисы после своего выступления в Олимпии.

— И он передал мне сообщение? — недоверчиво спросила она.

— Да. “Попсикл скучает по тебе”.

Эбигейл скривила губы.

— Ублюдок.

— Он или я?

— Он, конечно. Все еще пытается…

— Что…?

— Дергать за ниточки. Двадцать лет, блядь, ни слова, и он знает, что я растаю, если он скажет “Попсикл”.

Но он мог сказать, что ее взволновала мысль о том, что отец послал ей сообщение, хотя трудно было определить, что в ней преобладает — гнев или боль.

— Я понимаю, почему тебе не нравится мысль, что твой отец топит людей, — сказал он. — Даже Дайю.

— Что ты имеешь в виду, говоря “даже Дайю”? Да, она была избалована, но она все еще была чертовым ребенком, не так ли? И что значит “людей”? Он не утопил мою маму, я уже говорила тебе об этом в прошлый раз!

— Ты не первый человек, которому трудно поверить, что его собственная плоть и кровь могут совершать ужасные поступки.