Онлайн книга Бенефис мартовской кошки

Вообще-то он предназначен для людей, подверженных истерическим припадкам и немотивированным приступам злобности, но очень хорошо помогает животным, да и стоит копейки!

– Давать сколько?

Я призадумалась.

– Черри небольшая, весит десять килограммов, мы ей совали три-четыре горошины, вашему, наверное, штук восемь… Они сладкие, мигом слопает.

– Спасибо, – улыбнулась Тамара Павловна, – а то измучил всех, зять-покойник, бывало…

– Кто? – испугалась я.

– Вадик, – вздохнула билетерша, – муж моей дочери.

– Почему покойный?

– Так он умер.

– Когда? – в полной растерянности спросила я. – Отчего? Он же молодой, наверное!

– Да уж, – вздохнула Тамара Павловна и неожиданно поинтересовалась: – А вы за яичками ко мне или за творогом?

– И за тем и за другим, – не растерялась я.

– Что же мы на улице болтаем, – всплеснула руками хозяйка, – пошли в дом.

На чистенькой, словно операционная в сельской больнице, кухоньке Тамара Павловна усадила меня за стол и радушно предложила:

– Чайку? Небось из Москвы едете?

Не дожидаясь ответа, она вытащила из эмалированной кастрюли неровный батон, достала масленку и радостно сказала:

– Попробуйте, все свое, в магазине такого не купить.

Глядя, как она ловко намазывает на толстый кусок хлеба желтое, блестящее масло, я сглотнула слюну, есть захотелось со страшной силой.

Чай оказался отвратительным, самый дешевый сорт пахнущих веником «все тот же вкус». Зато бутерброд был вне всякой критики.

Увидав, как я глотаю третий по счету, Тамара Павловна пояснила:

– Дочь у меня мастерица.

Я быстро ответила:

– Галина Феоктистовна, гардеробщица из консерватории. А что случилось с вашим зятем?

Тамара Павловна глубоко вздохнула:

– Случайность вышла. Сосед его наш застрелил, Николай Федорович.

Я чуть не уронила чашку.

– За что?

– Так не нарочно, – принялась пояснять Тамара Павловна. – Дома наши сами видите как стоят, у дороги. Народ разный ходит, к нам особо не лезут, Дика боятся, большой да громкий. Я на ворота специально для клиентов объявление повесила, чтобы не боялись, только те, кто впервые появляется, пугаются. А у Николая Федоровича никого во дворе, вот и лазают к нему все, кому не лень.

Я мрачно слушала ее рассказ.