Онлайн книга Бермудский треугольник черной вдовы

После выступления Богдановой студенты отменили бойкот Веры, но дружить с ней не стали.

Когда Тоня рассказала нам о своих беседах с учителями, у меня сложилось впечатление, что она докладывала о трех разных девочках. Одна, самая маленькая, была веселой, шкодливой, безалаберной, но умной и талантливой, лидером с кучей приятелей; вторая – испуганной, депрессивной, мрачной, не очень хорошо соображающей, не имеющей друзей, неуспевающей ученицей, а третья – классическим ботаником, отличницей, борцом за правду и справедливость.

Остальные члены бригады тоже были удивлены."

"– В юные годы у девочки обязательно есть близкая подруга, – отметил Глеб Валерьянович, – другой вопрос, как долго длятся эти отношения. Некоторые женщины проносят дружбу через всю жизнь, знакомятся в детском саду, а став пенсионерками, по очереди гуляют с внуками. Другие садятся в первом классе за одну парту, а на втором году обучения становятся врагами. У звезды школы и у той, с кем не хотят играть на переменах, у всех должна быть лучшая подружка, с которой делятся тайнами.

– После смерти брата Лазарева осталась одна, – напомнил Денис, – кроме бабушки Анны Ивановны, других близких не было.

Глеб Валерьянович побарабанил пальцами по столу:

– В то лето, когда погиб Федор, с девочкой явно случилось что-то нехорошее, она резко изменилась. Из жизнерадостной малышки превратилась в мрачное существо.

Меня немало удивили слова Борцова.

– У Веры погиб брат, она испытала сильный стресс.

– Детская психика пластична, ребенку не свойственно погружаться с головой в пучину отчаянья, – возразил эксперт. – Конечно, смерть Феди больно ударила по Вере, но думаю, что тем летом случилось еще какое-то более страшное событие, это оно перепахало Лазареву. Мы располагаем не всей информацией, надо выяснить правду. Где умер Федя?

Роберт глянул в ноутбук.

– Неподалеку от деревни Гуськово, там у Лазаревых была дача, она сгорела вскоре после гибели Феди. Надо скататься туда и расспросить местных стариков. На селе долго помнят происшествия, найдется человек, который расскажет про Лазаревых.

– Хорошо, сделаю, – кивнула я.

Иван Никифорович, стоически молчавший во время совещания, не выдержал:

– Нет! Ты устроишься в «Светатур», понаблюдаешь за Верой и постараешься подружиться с ней.

Я нахмурилась.