Онлайн книга Без вины преступница

Не я это…

Это было в первые дни его заключения под стражей. Потом все поменялось. Потом, когда Бушину что-то такое сообщил адвокат, он сник, утратил уверенность и вовсе замолчал.

– Работай, капитан, я тебе не помощник. – только и обронил он при последней встрече Окуневу.

Со следователем не говорил вовсе.

И что прикажете делать?! В самом деле передавать дело в суд и спокойно наблюдать за тем, как Бушин получит срок за преступления, которых, возможно, не совершал?

– А тебе его что, жалко? – скривился Степа Галкин при последней случайной встрече, когда они одновременно решили навестить Ольгу в больнице и поделиться с нею частью новостей.

– Нет, не жалко, – подумав, ответил Окунев.

– Тогда что?

– Преступник-то по-прежнему на свободе, Степа. В этом-то и беда… И вообще, странно все это как-то.

– Что странно?

– Гнедых убили непонятно за что! И боялся он непонятно чего!

– А с чего ты взял, что боялся?

Окуневу показалось или Степа напрягся?

– А с того, что заставлял охранников его сопровождать чуть ли не до сортира.

– Почему? – Степа лениво улыбался молодой медицинской сестричке за стойкой регистратуры, возле которой они дожидались разрешения подняться к Ольге в палату.

– А ты у него спроси, чего он сбежал! – фыркнул Окунев.

И поразился тому, с какой агрессией отозвался Степа:

– Поймал бы – шкуру спустил с ублюдка!"

"– Не вижу необходимости его ловить. – удивленно пожал плечами Окунев.

– Считаешь, моего отца не Бушин убил? – перебил его Степа, видимо, тема охранников Гнедых стала ему неинтересной.

– Подозреваю. – И Георгий неопределенно пожал плечами. – И знаешь, мне во время допросов все время казалось, что он чего-то ждет. Чего? Не могу сказать. Но ждал он каких-то вестей с воли, точно. А потом вдруг является к нему адвокат в один прекрасный момент, и все! Уверенности ноль, уходит, как говорится, в глухую несознанку.

– А ему не разрешают?

Степа вдруг принялся колупать ноготь на большом пальце левой руки, не отдавая себе отчета, что в точности повторяет отвратительную привычку своего покойного отца. Тот, когда предавался напряженным размышлениям, тоже всегда так делал.

– Почему же не разрешают? Разрешают.