Онлайн книга Блестящая партия

Он понимал, что ее мрачные мысли — это мания, граничащая порой с безумием, и ему хотелось, чтобы она излечилась ради их сыновей, как и ради самой себя.

Интересно, подумал Джон, не тешит ли он себя надеждой на то, что жену можно постепенно отучить от опиума? Но он был уверен, что она излечится от меланхолии, если избавится от пристрастия к опиуму. Он выбросил ее из головы, повернулся на бок и наконец уснул.

Его разбудил стук в дверь. Он сел и зажег лампу.

— Что такое? — Он знал, что утро еще не настало.

— Простите, что беспокою вас, сэр, но только что прибыл курьер с сообщением. Он говорит, что это срочно.

— Сообщение мне или Френсису?

— Говорит, что вам, сэр… из Лонглита.

Джон нахмурился. Как всегда, неприятности с Элизабет.

— Я сейчас спущусь. Проверьте, есть ли огонь в гостиной. Курьер проделал долгий путь по холоду.

Джон надел халат и пошел за слугой вниз. Курьер дожидался его в холле.

— Милорд, я привез срочное сообщение от маркизы Бат.

— Входите, дружище, согрейтесь.

Джон взял у курьера письмо и провел его в гостиную, где лакей развел огонь в камине и зажег лампы. Джон налил курьеру виски."

"Потом он сломал восковую печать, вынул письмо из конверта и поднес к лампе.

«Лорд Тависток, приезжайте немедленно, как можно скорее. У Элизабет тяжелый рецидив. Положение ужасающее.

Изабелла, маркиза Бат».

— Моя жена плохо себя чувствует. Я еду немедленно. Записка очень короткая. Вы не могли бы что-то добавить?

— Два раза был доктор. Это все, что мне известно, милорд.

— Я поеду в карете. Можете оставить вашу лошадь на конюшне. — Потом он сказал, обращаясь к лакею: — Пока я уложу вещи, будьте добры, проследите, чтобы этого человека как следует накормили.

Джон решил, что доедет быстрее в своем фаэтоне, и не успели они добраться до Ричмонда, как курьер крепко уснул. Хотя Джон остановился, только чтобы напоить лошадей, дать им отдых и немного перекусить самому в трактире в Бейсингстоке, понадобился целый день, прежде чем они добрались до Лонглит-Хауса в Уорминстере.

Поездка была долгая, и у Джона было достаточно времени поразмыслить о том, что имела в виду Изабелла, говоря об ужасающем положении. Он знал по опыту, что жена часто предупреждала о грозящей опасности, и мрачные предзнаменования и ощущение близкой катастрофы вполне могли показаться ужасными человеку, который вынужден выслушивать бредовые речи Элизабет.

Джон надеялся, что ее болезнь несерьезна.