Онлайн книга Боги, пиво и дурак

Или та бутылка вообще предназначалась не мне, и Ян отдал ее мне так же, как я выпил ее содержимое — по пьяной дурости.

Но все это было неважно!

— Значит, у меня получилось!.. — как зачарованный, проговорил я себе под нос.

Ян ехидно усмехнулся. И, хлопнув меня по плечу, заявил:

— Ну да. И теперь ты, наконец, можешь зваться «обрезком» на всех основаниях! Потому что ты — и в самом деле «обрезок»! Поздравляю, приятель.

— Чего?!.

Секира выскользнула из моих разжавшихся рук — и с глухим стуком долбанулась об мою ногу.

— Аааааа! — заорал я — в третий раз за этот день.

Было больно. Было реально больно, и не только пальцам в сапоге!

— Топорик-то подними, — с укором сказал мне Ян. — И пошли уже пожрем где-нибудь, я проголодался до скулящей суки в желудке.

А рыжий тем временем удивленно посматривал то на Яна, то на меня. Но в разговор не лез и вопросов не задавал.

— А чего ж тогда… они все захотели меня взять?.. — с последней надеждой в голосе спросил я, поднимая оружие.

— Они просто решили, ты потомок некогда уничтоженного рода с фамильной способностью незримой энергии, — заявил Ян, сунув руки в карманы. — А что касается твоего собственного источника, то его особенностей не видно — уж слишком мелкий.

— Ну хотя бы какого он типа?.. — не унимался я.

— Вот заладил… Какого типа, спрашиваешь? Да никакого! Как крупинка в стакане воды. Вроде барахтается чего-то, а чего — хрен поймешь.

Глава 10. Когда боги становятся ближе

Когда первое потрясение немного улеглось, я постарался как можно объективнее поразмыслить о своем будущем, набивая желудок сочным жареным мясом и запивая его крепким, почти черным элем. Хмель давал телу приятную ватность, а сознанию — силу полета.

После безвкусной тюремной бурды это было божественно!

Я щурился на яркое солнце в окошке над столом, потом с таким же блаженством — на глубокие вырезы платьев деликатно поджевывающих за соседними столами дам: лица у некоторых от жары и вина раскраснелись, голоса звучали громко и радостно.

Хозяин заведения был белым и толстым, как булка. Трое его сыновей в белоснежных рубашках и серых холщовых штанах расторопно носили подносы и доброжелательно улыбались.