Онлайн книга Больше, чем страсть

Человек прошел через двор, поднялся по ступенькам и вошел в дом в сопровождении волкодава размером с телка.

Даниил постоял, сомневаясь, но все же поднялся следом, раз уж позвали, и вошел в дом. Хозяина он застал за странным занятием – тот занавешивал окна комнаты кусками плотной ткани, управившись, он зажег свет. Только теперь Даниил смог рассмотреть человека.

Старик. С гордо поднятой головой, прямой спиной, весь излучавший спокойное достоинство и мудрость.

– Садись, – указал он рукой на стул у стола.

Казарин сел, спорить не стал.

– Ты правильно сделал, что замер, иначе Ганди тебя бы порвал, не издав ни звука, – ровным тоном произнес хозяин и сел за стол напротив Даниила.

– Я вас не видел и не знал, что надо остановиться, – признался Казарин.

– Почему же остановился? – без особого удивления поинтересовался старик.

– Почувствовал, – пожал плечами Даниил.

– Это ты вчера по селу ходил ночью?

– Я, – спокойно признался Казарин, чего уж теперь юлить?

– Мы с Ганди подумали, может, зверь какой забрел, вот и решили сегодня проверить, – объяснил старик и, помолчав, рассматривая пристально ночного беглеца, добавил: – Оказалось, вот какой зверь, – снова помолчал и спросил. – Как из ямы выбрался?

– Вырыл в стене ступени и вылез, – глядя ему в глаза, объяснил Даниил.

– Такой ловкий? – удивился старик.

– Жить захочешь, и не такое придумаешь, – снова пожал плечами беглец.

Старик поднялся с места и вышел из комнаты, бросив какую-то невразумительную команду волкодаву. У Казарина ухнуло вниз сердце, подскочило обратно и принялось стучать набатом, а тело все собралось, сконцентрировалось, как перед броском или дракой."

"Неужели старик его сдаст? Он тут сидит дураком, ждет не пойми чего, а старый акын сейчас дошкандыбает до горячих чеченских парней, и Казарину полный амбец настанет.

Но старик вернулся в комнату и поставил перед Даниилом глиняную миску с густой похлебкой, положил рядом ложку и половинку лепешки.

– Ешь, – приказал он и снова сел напротив.

Казарин не отказался, взял ложку и стал неторопливо есть, посматривая настороженно на старика. Похлебка оказалась очень вкусной и сытной. Внутри сделалось горячо и благосто, и так забыто мирно, что захотелось закрыть от удовольствия глаза и насладиться этим фантастическим вкусом и минутами спокойствия.