Онлайн книга Брат мужа

— А может, ему наоборот, дать чего-нибудь вкусного? Или невкусного? — Иван, словно не замечая моего раздражения, берет чашку, отпивает, цепляет бутерброд с тарелки и откусывает сразу половину.

— Смотря что считать вкусным, — говорю я, злясь уже, — от жирного или острого у него случится понос, — тут я кошусь на второй бутерброд в руках Ивана и думаю, что была бы рада, если б мои слова отбили у него аппетит. Конечно, этого не происходит. Иван, судя по внешности и поведению, явно не из тех мужчин, кого можно отвратить от еды словами про физиологические отправления.

— Кстати, а почему он не встает в туалет? — тут же спрашивает Иван, — он же может? Я думал, что это — естественная потребность…

— Может, — я с грохотом ставлю тарелку из-под бутербродов в мойку, — но не хочет.

— А если водить?

— Кто будет его водить? Я? Как ты себе это представляешь? — злость моя переходит уже края, потому что вопросы у Ивана глупые, а я устала, — во мне сорок восемь кило, в нем — около восьмидесяти.

— Понял, — кивает Иван, — я буду таскать. Может, он быстрее в себя придет… — и договаривает, глядя в мои, наверняка, безмерно удивленные глаза, — сама же говоришь, что ему нельзя лежать постоянно… Внутренние органы, то да сё…

11

Следующим утром, стоя у закрытой двери в туалет, я понимаю, что вот она, моя новая реальность, все объемней и многогранней становится.

Как-то вчера, после безапелляционного заявления Ивана о том, что он будет таскать Севу в туалет и вообще заботиться о нем серьезно, я не предполагала такого развития событий…

А Иван, не получив от меня никакой внятной реакции, да и какая может быть реакция, когда все настолько неожиданно, развил серьезную деятельность. Оказалось, что в той сумке, оставленной в коридоре, все его вещи. И имеется там спальник, который Иван совершенно спокойно бросил у окна, с другой стороны от кровати Севы.

"Саму сумку пристроил там же, неподалеку. Вытащил из нее небольшой кофр с принадлежностями для личной гигиены, унес в ванную.

Обжился, короче говоря.

И все это — в течение десяти минут!

Я только и успевала, что ресницами хлопать на такую резвость.

Иван не спрашивал моего разрешения, не договаривался по условиям проживания, словно наш недолгий диалог в кухне был определяющим, и после него ничего не требовалось больше.