Онлайн книга Бубен Костяного принца

Он собрался с силами, кое-как усадил непослушное занемевшее тело и поднял взгляд на магистра. Магистр стоял прямо перед ним странно покачиваясь. Кровь из разодранной шеи залила его балахон, но магистр не обращал на это никакого внимания.

Служка все понял сразу, и хотя привык постоянно находиться среди Поднятых, он всегда ощущал себя стоящим в уютной тени мастера. Теперь сам магистр превратился в ходячего мертвеца, предал, оставил его с мертвыми один на один. Служка представил себе, как останется единственным живым человеком, до конца дней окруженным лишь мертвецами.

"Он оглянулся и увидел, что кувшины с настоями все перебиты. Впрочем, даже если бы и были здесь настои, он не умел их заговаривать так, чтобы мертвецы его не трогали. Он понимал, что пока не иссякла сила прежнего заклятия, наложенного, когда магистр был еще жив, ему нужно бежать отсюда. Но у него совсем не осталось воли к жизни. Служка повалился на бок, закрыл голову руками и жалобно по-собачьи заскулил.

Привлеченный звуком в шатер вошел новообращенный из «старших», так называл магистр тех, кого они подняли самыми первыми из склепов на острове. Этот всегда отирался неподалеку, именно ему служка споил больше всего настоев. А теперь, выпив кровь магистра, забрав его силу, он еще больше преобразился. Лицо его окончательно вытянулось в безволосую звериную морду, когти на руках стали как у медведя, кожа потемнела до синевы, поблескивая змеиными чешуйками, а глаза источали ядовито-зеленый нифриловый свет.

«Старший» посмотрел на лежащего на земле живого, того, что всегда подносил утоляющее голод питье. Если бы мог, выпил бы его силу, не задумываясь. Впрочем, думать он еще плохо умел, его разуму шел второй день от рождения. Просто этот живой всегда был закутан в обволакивающую пелену, которая отталкивала, заставляла думать, что он несъедобен или ядовит. Теперь пелена на живом сильно истончилась, а «старший» был уже достаточно силен, чтобы попытаться прорваться через нее.

Он сделал к нему шаг, но дорогу заступил тот, кого он выпил последним. Он и его не выпил раньше только потому, что тот находился под защитой сильного предмета. Предмет издавал такие притягательные звуки, что им не мог противится никто, даже самые сильные из «старших». Но теперь предмет силы утрачен, а тот, кто когда-то держал его в руках, сам стал одним из них, в нем проснулся тот же голод, он так же тянулся к живому, так же хотел выпить его силу.