Онлайн книга Будь моим

Я не думала, что у меня так много вещей. Я ведь толком ничего и не паковала…

— Молока нет, — говорю, забирая чашку из кофемашины. — Американо. — Протягиваю её брату.

— Тогда добавь сахара.

— Сахара тоже нет.

— М-да… — резюмирует брат.

— Я еще не была в магазине, — оправдываюсь.

На самом деле, в продуктовых магазинах я нечастый гость. Мы оба об этом знаем. Кухня — это территория мамы. Я с детства смутно представляю, откуда берутся продукты и что с ними делать, чтобы получился обед или ужин.

— Надеюсь, ты не умрешь от голода в новой самостоятельной жизни.

— А кто кормит тебя? — складываю на груди руки. — Стася?

— Мы расстались. — Отпивает, глядя на город.

— Когда? — выгибаю брови.

— Недавно.

— Вы… долго были вместе… — откашливаюсь.

— Ну а теперь не вместе, — пожимает он плечом.

Я не рассчитывала сыграть марш Мендельсона на их свадьбе, но все это неожиданно, ведь мы общались… в отличие от других его девушек, с этой я была знакома.

— Не морочься, — Андрей смотрит на меня, будто читая мысли. — Быть матерью Терезой утомительное кредо.

— А ей это нравилось. Быть самим собой не утомительно, — просвещаю его. — Утомительно всю жизнь строить из себя кого-то другого.

Это эхо циничных нравоучительных проповедей Влада заставляет прикусить изнутри щеку.

Андрей хмыкает и бормочет:

— Как скажешь, доктор Фрейд.

Он на секунду уходит в свои раздумья, а я мысленно сгребаю в кулак собственное сердце, чтобы предупредить его скачку, и, откашлявшись, говорю:

— Лев Градский — это ведь отец Влада? Я видела в новостях, ему вручали… государственную награду…

Стараюсь не частить.

Отвернувшись, хватаю со стола еще одну чашку и демонстративно колдую над кофемашиной.

— Ага, — отзывается Андрей.

— А где… его мать?

— Чья?

— Влада. — Вжимаю палец в кнопку, выбирая еще один американо.

— Живет в Америке.

Облизнув губы, интересуюсь:

— Давно?

— Примерно пятнадцать лет.

Информация колючей занозой застревает у меня в голове. Я чувствую, что теряю бдительность, но все равно спрашиваю:

— Они в разводе? Его родители…

— Угу. Примерно пятнадцать лет, — намекает он на то, что я задаю глупые вопросы, но для меня они логичнее некуда.

Пятнадцать лет…

Если знаешь печальную историю его семьи, эта цифра приобретает ужасный смысл.