Онлайн книга Человек, который перебегал улицу

Зутис расслышал только ответ отца:

— Все в порядке… Главное — спокойствие…

Гонщик возмущенно вскочил и набросился на группу мужчин, которые, судя по фуражкам с блестящими козырьками и кокардами, имели самое прямое отношение к мотоциклам и мотоспорту.

— Какая сволочь успела накачать Рыбку? Это уж слишком, в конце концов… Теперь я могу совсем не выходить на старт, карбюратор не отрегулирован — значит, мне там нечего делать!

— Отрегулируй сам!

— Я сумею это сделать так же, как ты. Или все остальные! Но так, как Рыбка, не сумеет никто! И какая-то сволочь накачала его как раз перед стартом! На первенстве страны!

Когда перед очередным заездом взревели моторы — взревели, конечно, слишком мягко сказано о том адском треске, от которого, казалось, с сосен осыпется вся хвоя, — база отдыха мотоциклистов сразу опустела: все заспешили к старту, чтобы запомнить порядок номеров после первого круга.

Даже Зутис-старший, прозванный мотоспортсменами Рыбкой, попытался стронуться с насиженного места на мягком мху, но ему это не удалось, и он махнул рукой.

— Все в порядке… Главное — спокойствие…

С войны Зутис-старший вернулся, потеряв больше, чем если бы лишился руки или ноги. Он потерял надежду стать тем, кем ему хотелось. По образованию инженер-механик, еще до мобилизации в легион он уже был автором нескольких запатентованных изобретений. Один популярный журнал, выходивший в буржуазной Латвии, напечатал как-то фотографию двух симпатичных счастливых молодых людей.

С именем Зутиса связывали надежды развития механики в Латвии, а надежды Зутиса были связаны с механикой в Латвии и заводом сельскохозяйственных машин «Иганта».

Восстановления Советской власти в Латвии Янис Зутис как будто даже и не заметил — ни его родителям, ни ему, ни родителям жены не принадлежало ничего такого, что подлежало бы национализации, в политику он не вмешивался, потому что считал ее совсем пустым делом — в конце концов, основной движущий рычаг любого государства — это экономика, но как технократ он все же считал, что социализм располагает куда большими возможностями.

Когда началась война, он долго стоял на распутье, не зная, в какую сторону податься. Ему хотелось все обдумать, но времени не было. И он принял самое нерациональное решение — выждать.