Онлайн книга Черный дембель. Часть 4 (СИ)

Да и сам Фёдор Тартанов признался…

Бурцев ухмыльнулся.

— С ним разговаривали не так, как я сейчас с тобой. Не по-приятельски. Он дал чистосердечное признание. И понёс заслуженное наказание. Больше он никого не изнасилует. Говорю тебе это, чтобы ты понимал: я не добрый самаритянин.

Евгений Богданович затянулся дымом — будто взял паузу для размышления.

— Но я не забываю добро, — сказал он. — Поэтому я сейчас с тобой и беседую. Здесь, в моей квартире. Честно тебе говорю: Чернов, ты мне не нравишься. Потому что я не люблю, когда мне вешают лапшу на уши.

Бурцев потряс сигаретой — её светящийся кончик обломился и упал в пепельницу.

— Однако признаю: сейчас я переиграл самого себя. С этим чёртовым спором. Понадеялся на информацию коллег из Новосоветска. И ты макнул меня носом в грязь. Понимаю, что сделал ты это не нарочно. Но мои планы подпортил.

Я понимающе кивнул.

— А в мои планы, Чернов, твоё общение с моей дочерью не входило, — заявил Бурцев. — Ничего против тебя не имею.

Евгений Богданович усмехнулся и признал:

— Даже завидую тебе: мне такой успех у дам в твоём возрасте и не снился. Но это не отменяет того факта, что на замужество дочери у меня и у её матери уже есть планы. Которые поддержал и Настин дед, что немаловажно. Поэтому… сам понимаешь.

Бурцев развёл руками.

— Понимаю, Евгений Богданович.

— Ну, а раз понимаешь, Чернов, тогда говори, чего хочешь, — произнёс Бурцев. — Мы уже выяснили, что ты человек вменяемый и вполне договороспособный. Поэтому давай сразу определимся с ценой.

— С ценой на что, Евгений Богданович?

— А ты не понял?

— Хочу, чтобы вы добавили в наш будущий договор конкретики.

Бурцев дёрнул головой.

— Ладно, — сказал он. — Вот тебе конкретика.

Евгений Богданович сделал финальную затяжку, расплющил недокуренную сигарету в пепельнице.

— Во-первых, Чернов… или предпочитаешь, чтобы тебя называли Чёрным?

Я пожал плечами.

— Без разницы.

— Так вот, Чёрный, — произнёс Бурцев. — Я хочу, чтобы ты уже сегодня… нет, завтра рано утром умотал из моего дома и из Москвы. Куда ты поедешь, меня не волнует. Хоть к себе в Новосоветск, хоть на строительство БАМа. Это понятно?

— Вполне, Евгений Богданович.

Бурцев пристально посмотрел мне в глаза.

— Прекрасно, — сказал он. — Но только ты уедешь по собственному желанию.