Онлайн книга Черный дембель. Часть 4 (СИ)

Настя с кем-то здоровалась — те люди ей отвечали, и деловито спешили по своим делам (они вряд ли понимали, кого именно приветствовали). В воздухе витали запахи свежей древесины, гуталина, плесени и табачного дыма. Что-то где-то скрипело, падало и трещало; звучали мужские и женские голоса: споры, ругань, смех. Мне показалось, что я очутился не в театре, а на рынке. Настя указывала дорогу — я шёл за Бурцевой, будто ледокол: все прочие, кто оказывался у нас на пути, сворачивали в стороны, обходили нас (протискивались впритирку к стенам).

"До гримёрок актёров мы не дошли. Потому обнаружили истинную цель нашей вылазки за театральные кулисы в коридоре около небольшого окошка. Андрей Александрович Миронов стоял ко мне спиной — но я узнал костюм, в котором «Фигаро» покинул сцену. Лицо Александра Анатольевича Ширвиндта я рассмотрел хорошо, несмотря на плохое освещение и на облако табачного дыма, что зависло в воздухе над актёрами (Ширвиндт курил трубку, а в руке Миронова я заметил сигарету). Раньше я считал, что Андрей Миронов невысокий: метр семьдесят пять, не выше.

— Анастасия Евгеньевна! — воскликнул Ширвиндт при виде нас. — Здравствуйте!

Он развёл руками, словно для объятий.

— Я ещё со сцены увидел вас в зале. Гадал, заглянете ли с нами поздороваться.

Миронов обернулся — я лишь мгновенье видел усталость в его взгляде, пока та не уступила место радостному блеску (будто за это мгновение актёр надел маску для новой роли).

— Анастасия Евгеньевна, голубушка! — сказал Миронов. — Рад вас видеть. Прекрасно выглядите.

Бурцева поздоровалась с актёрами — приветливо и буднично, словно со своими университетскими приятелями. Представила им меня, ответила на вопрос «как здоровье маминьки».

Сообщила, что мы явились за кулисы «не из праздного любопытства», а за автографами «любимых актёров».

Миронов снова улыбнулся, прижал к груди ладонь.

— Анастасия Евгеньевна, вы же знаете: для вас — всё, что угодно, — сказал он. — Хоть звезду с неба достанем.

— Александр Анатольевич, Андрей Александрович, вы напишете пару слов для своей большой поклонницы? — спросила Настя.

— Без проблем! — заявил Ширвиндт и махнул трубкой.

Бурцева раскрыла сумку, вынула оттуда шариковую ручку. Взглянула на меня — я заметил растерянность в её взгляде.

— Серёжа, я блокнот не взяла.