Онлайн книга Черный феникс

— И мать не вини, кажется, я понял, почему торопится твой отец и почему твоя мама не стала сопротивляться. И причина явно не в том, чтобы ты быстрее умерла.

— А в чем же?

— Сегодня я смогу воспользоваться правом помощи. Да и твой отец, в случае критического момента, сможет, как минимум, дать тебе лишнее время, чтобы прийти в себя. Он удержит твою душу.

— Не поняла?

— Есть особые дни, когда грань истончается настолько, что позволяет черпать магическую энергию в куда большем объеме. Такие дни есть в каждом месяце, но они делятся по роду сил: стихийная, света и тьмы.

— И сегодня день для тех, у кого иллами тьмы?

— Можно и так сказать. В полночь, ты сама поймешь, о чем я говорю. Тебе и часы не потребуются, ты легко определишь, что час пробил, и ощутишь, насколько особенный этот день.

— Пока я ощущаю себя дурой, все кругом знают, что я буду чувствовать и что для меня лучше. Одна я в неведении и мне это, мягко говоря, не нравится.

— Понимаю, — отозвался феникс. — Но времени действительно мало. И начни я насильно вливать информацию, которая имеется у меня, и ты не выдержишь.

— В академии? Ты так уверен, что я туда попаду? Судя по серьезным рожам собравшихся, меня уже заочно хоронят.

— Я поборюсь за тебя, хранительница. И ты не смей сдаваться!

— Еще чего! — фыркнула я. — Я хочу жить.

— Вот и славно, а теперь удели внимание собравшимся. Они ждут твоего слова, даже глава сейчас не должен говорить первым.

— Это то, о чем мама говорила? Поздороваться и подойти к отцу?

— Да. Этого хватит.

—Но не обязательно? Неважно что я скажу, не так ли?

— Ты все-таки вздумала воевать?

— Ты и сам видишь мои мысли. Они мне никто. И моей семьей никогда не станут.

— Но ты можешь использовать их влияние в будущем.

— А зачем? Я сама всего добьюсь. Я не боюсь работы!

— Похвальное стремление. Но ты слепа, как котенок и совершенно не разбираешься в реалиях этого мира.

Я вздохнула, мысленно взвесила все «за» и «против» и пришла к выводу, что явно не все знали о планах своего главы и точно не вес его поддерживали. А не в моих правилах обижать невиновных. И уж тем более тех, кто нив чем не виноват.