Онлайн книга Чертова баба, или Приют для фамильяров

— В каком смысле? — поперхнулся демон.

— Ворота мои чугунные покосились уже, — пожаловался мужчина. — Петли, видать, гуляют. Новые бы выковать да поставить. И я все готов забыть, Редроуз!

— Положим, забывчивостью вы, Уолтерсон, как раз не страдаете, — уточнил Янур. — Но я согласен на ваши условия.

— С вами приятно иметь дело, Редроуз! — повеселел Шарик.

Мужчины обменялись рукопожатием и гости, наконец-то, заметили меня.

— О, простите мою вопиющую невоспитанность, леди Редроуз! — Уолтерсон подскочил и отвесил поклон.

Чем он мажет лысину, чтобы так сияла? Задалась я вопросом, но вслух проявила радушие:

— Что вы, господин Уолтерсон! В свете обстоятельств ваша забывчивость простительна! Особенно, если учитывать нанесенную хряку моральную травму!

Пружинка хихикнула в кулачок.

— Ваша супруга юна, прекрасна, но так мудра! — глаза Шарика пробежались по мне, заставив почувствовать себя свинкой, которую привезли на случку к ранимому поросю, на котором катался юный чертик Том.

— Не буду вас более задерживать, — намекнул Янур. — Мне еще моего свинтуса воспитывать.

— Конечно, конечно, — Уолтерсон закивал, шагая прочь из кузни. — Задайте ему розог подлиннее!

— Непременно! — пообещал демон.

Шарик укатился вместе с парнями, которые зыркнули напоследок на Тома и тот, который прихрамывал, показал ему кулак.

— Итак, сын, ты знаешь, что делать, — демон кивнул отроку.

— Знаю, отец, — тот кивнул, понурившись, и через голову стянул рубаху.

— А вам, Лола, лучше покинуть кузню, — сказал Янур. — Это зрелище не для нежных дамских сердец."

"— Вы собираетесь бить ребенка? — вскинулась я.

— Лола, выйдите.

— Янур, прошу вас! — взмолилась. — Это к добру не приводит!

— Как и споры с мужем! — он развернул меня спиной к себе и почти вытолкал на улицу.

Я беспомощно посмотрела на Пружинку, которая снова прижалась ко мне.

— Раз, два, три…

Я вздрагивала при каждом ударе, представляя, как розги свистят в воздухе и обрушиваются на детскую спину, оставляя на коже багровые рубцы.

— Пятьдесят девять, шестьдесят!

Да сколько же можно?! Я заходила взад-вперед перед кузней. Он же мальчишку до смерти забьет!

— Не могу больше! — донесся до моего слуха жалобный стон Тома.

— Можешь, — ответил ему отец.