Онлайн книга Я тебя заберу

Не в пример Шаталову, который утром питается одним эспрессо, Хаванский съедает двойную порцию омлета, вливает в себя пол-литра кофе, а через час шлифует все каким-то странным коктейлем из бананов, порошка и воды.

Помня, как десять лет назад закончилась наша последняя беседа, я не спешу задавать вопросы или вступать в разговор. Мы кружим по дому, как два волка из разных стай. И только вечером, когда нахожу Хаванского в тренажерном зале вместе с сыном, я нарушаю удобный режим молчания.

— Глеб, у тебя все хорошо? — Рассматриваю необычный тренажер, на котором занимается мой мальчик.

Марк уже показывал сыну, как пользоваться этой штуковиной, но, сколько Глеб ни пробовал, ничего не получалось. До этого раза.

— Да! Дядя Клим умеет обращаться с железом лучше папы! Он меня такому научил! Папа удивится.

— Главное, чтобы дядя Клим не научил тебя чему-нибудь плохому. — Я сурово стреляю взглядом по влажной от пота груди Хаванского. — Тогда он не сумеет даже дожить до разговора с папой, — добавляю тихо, почти беззвучно.

Однако, судя по тому, как Клим следит за моими губами, а затем начинает улыбаться, он услышал каждый звук.

— Если бы мы на физкультуре так занимались! — мечтательно вздыхает Глеб.

— Боюсь, дяде Климу будет скучно в твоей очень приличной школе. — Специально для Хаванского я выделяю слово «приличной», и в этот раз в ответ раздается раскат хохота.

— Она хоро-ошая! — с обидой тянет сын."

"— Замечательная, — соглашаюсь. — Проблема в том, что дядя Клим предпочитает трудности. — Хлопаю Глеба по плечу и глазами указываю на выход.

Не представляю, насколько продуктивно эти двое успели позаниматься, но мой мальчик не спорит. Закинув полотенце на плечи, точь-в-точь как это делает Марк, он идет к лестнице и оставляет меня наедине со своим «тренером».

— Не знаю, почему Марк тебе так доверяет, только я не хочу, чтобы ты разговаривал с Глебом и тем более учил его чему-нибудь.

Чувствую себя сумасшедшей мамашкой, которая квохчет над птенцом. Дурацкое ощущение. Попахивает клиникой. И все же ничего не могу с собой поделать.

— Не знаю, что ты там себе придумала, — в моем же стиле отвечает Хаванский. — Мы с Шаталовым работали. Много. И не всегда одними членами. — Вместо того чтобы обидеться, мерзавец скалится во все тридцать два.

— Спасибо, что без подробностей. — Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.

— А ты не изменилась, — с эхом отражается от стен. — Все такая же.