Онлайн книга Чужая луна

Женщина была невысокого росточка, миловидная, с легкой раскосинкой в глазах. Разговаривая, она приятно картавила.

— Честно скажу, я очень боюсь. На большом пароходе не так страшно.

— Здесь более безопасно, — успокоил ее Кольцов. — Фелюга идет вблизи берегов. Она в любой момент может пристать к берегу.

— Спасибо. Вы меня успокоили. Обещаю, не буду бояться! — с шутливой торжественностью сказала она.

Подошли Атанас и Коста, сказали Деремешке и Артему:

— Как это по-русски: прос-чай-те!"

"— Так не надо. Лучше: до свиданья!

Артем передал Косте увесистый пакет.

— Отнеси на борт.

— Что здесь? — спросил любопытный Леня.

— Все, что доктор прописал, — ответил Артем

— Мы тоже… имам. — Коста вброд прошел к фелюге, оставил там пакет и вернулся.

Когда все попрощались с Деремешко и Артемом, Коста сказал женщине:

— Пардон, мадам! — и, не дожидаясь согласия, подхватил ее на руки и отнес на фелюгу.

— Я сам! — сказал Леонид и, торопливо сняв сандалии, побрел к фелюге. Там его подхватил Коста и поставил на дно посудины.

Кольцов тоже легко добрел до борта и пружинисто перебросил свое тело через борт.

Деремешко и Артем, стоя на берегу, смотрели, как тронулась с места фелюга, осторожно, не задев камни, выскользнула через горловину бухточки в море.

Когда она заколыхалась на легкой волне, над нею взмыли вверх оба паруса. Неторопливо набирая скорость, фелюга побежала по волнам.

Глава пятая

Ветер был попутный. Моряки называют его фордевиндом, рыбаки — бризом. Редкая удача в эту пору года. Обычно к ночи ветер дует с моря на нагретый берег и лишь за полночь меняет направление.

Небо было усыпано крупными звездами. Стояла тишина, которую подчеркивали лишь легкий плеск волн о деревянные борта фелюги и мягкие хлопки парусов, пытающихся поймать слабые порывы ветра.

Дно фелюги было устлано брезентом, и пассажиры, укрывшись за высокими бортами, коротали время за разговорами. Леонид был перевозбужден началом необычного путешествия и донимал Кольцова своими вопросами.

— Интересно, Павел Андреевич, с какой скоростью идет наша шхуна? — спрашивал он.

— У нас не шхуна, Леня.

— А Иван Аврамович называл ее шхуной. А на чем же мы тогда плывем?

— На фелюге.

— А какая между ними разница?

— Я ведь не моряк, Леня.

— Ну, а все же?

— Труба пониже и дым пожиже.

— На нашей шхуне нет трубы. И дыма нет.

— Поэтому она и называется фелюга, — и, улыбнувшись, Кольцов сказал: — Это у матросов есть такая шутка.