Онлайн книга Дань для палача

Конечно, до этого пришлось пройти много инстанций, согласований, получить лицензии и сертификаты, но это того стоило.

Мама бы мной гордилась, да и родители Данила бы обязательно гордились им за то, что он делает добрые дела, а все плохое в прошлом.

Это прошлое не хочется вспоминать, наше, мягко сказать, нехорошее знакомство, поведение мужчины, подлость сестры и ее мужа. Мои переживания, яркие чувства, что вспыхнули к тому, кого я не должна была полюбить, но полюбила, вопреки здравому смыслу, слушая сердце.

— Влада Юрьевна, вы сегодня прекрасно выглядите, — охранник при входе на крыльце говорит комплименты, улыбается.

— Спасибо, Василий Васильевич.

— Эй, это моя жена, и хорош к ней подкатывать!

Охранник улыбается еще шире, поднимая ладони, качает головой. Сафин в своем репертуаре, мне кажется, с каждым годом нашей совместной жизни я раскрываю его все больше. Он и балагур, и весельчак, и пошляк, каких не встречала, бывает нежен до безумия и безумен в своей страсти.

И это все Сафин и мой муж.

Вот и сейчас он в светлой рубашке, рукава небрежно закатаны, загорелый, в солнцезащитных очках и с ослепительной улыбкой.

Ревную его как дикая, но виду не подаю, знаю, что он не сделает мне больно, он обещал, а я верю.

Шесть лет назад все закончилось в его пользу, те, кого хотел он наказать, сами решили свою судьбу, оставшийся бизнес по суду перешел Сафину. А еще его оправдали по делу о совершении убийства, которого он не совершал.

Марина все рассказала, вину, конечно, на себя не взяла, все свалила на покойного мужа, которого она же и заказала. Но тех лет, проведенных на зоне, не вернуть, так же как не починить сломанной судьбы. Ту девушку, танцовщицу из клуба убил Минаев, Валера нашел свидетелей, что видели, как она садилась к нему в машину, а его охранник об этом знал и прикрывал, но они оба взлетели на воздух.

Сафин все продал, вложился в недвижимость и в наш детский центр. Я надеюсь, что он больше не ведет тайную игру и не влезает в сомнительные сделки.

— Это кто такой ревнивый?

— Муж твой.

— Я вижу.

Данил снимает очки, притягивает меня к себе, прижимает крепко, ведет носом по виску, вдыхает, а потом целует. Он так всегда делает, каждый день.

— Привет, крошка.

— Ну, я давно не крошка.

— Еще какая крошка, сегодня ночью буду любить тебя по-особенному, — жарко шепчет на ухо, трется пахом.

— Извращенец.

— О, да.