Онлайн книга Детектив под Рождество

Кто его выбросил и зачем? Что вместо него капали больному?

В ординаторской сделалось тихо, как в гробу.

Шумакову всегда казалось, что самое ужасное в гробу – это тишина и темнота.

– Ну?

– Дмитрий Антонович, – внутри этой тишины выговорила Маша, Марья Петровна, – это я выбросила. Я знаю, что это не по правилам, но… это я.

Опять стало очень тихо, и только звякнул колокольчик на елке.

«Ангел пролетел», – почему-то подумал Шумаков, а вслух сказал, и не сказал, а загремел даже:

– Ты? Зачем ты с капельницы пакет сняла?"

"– Так больной же… умер.

– Ну?

– Не кричи, Дмитрий, – распорядилась Нонна Васильевна. – Муж ей позвонил. Она с пакетом прямо сюда и прибежала, к телефону. Он в полярной авиации служит и вернуться должен был только в феврале. А он прилетел. Сюрприз сделал. Вот она к нему и помчалась как полоумная. Вернулась, и всем конфеты свои пораздавала, из подарка.

Шумаков шумно выдохнул.

– А мне почему не сказала? Наврала, что за булкой ходила?

– Да вы же всегда громче всех кричите, что на работе никаких личных дел, – пробормотала Маша и всхлипнула.

– Как тебе скажешь, когда ты у нас – гроза! – поддержал Глеб. – Я тебя сам боюсь. К Шурке на свидание чуть не в окно лезу, черт!.. На тебя попадешь, мало не покажется!

Шумакову стало еще хуже, чем было.

– Значит, ты сняла пакет, когда он уже умер?! И никакой другой не ставила?

Маша посмотрела на него сочувственно и с некоторым подозрением, как на ненормального:

– А… зачем ему ставить, если он… умер уже?

Все разом зашевелились, словно выдохнули, и опять замерли.

– Давайте дернем по глотку, – предложил Глеб, вышел из-за Нонниной спины и шлепнул на стол, рядом со злополучным пакетом, полбатона толстой вареной колбасы в целлофановой обертке, – пусть у нас до праздников больше никто не помрет!

– Он умер просто потому, что умер, – в ухо Шумакову сказала Нонна Васильевна и поставила наконец свою бутылку.

Когда он скатился с крыльца, черная «Хонда» уже стояла неподалеку. Снег сыпался, падал на капот и медленно таял. Катя Рождествина сидела на корточках рядом с передним колесом и гладила по голове давешнего пса. Пес был здоровый, худой, со свалявшейся, как будто лишайной, шерстью.