Онлайн книга Девочка, которую нельзя

Как я при этом ещё и бегать умудрялась — даже врач удивился и искренне мне посочувствовал.

А вот Гордеев нет. Ему было, как всегда, пофиг. Он просто смотрел на мои попытки сладить с костылями и никак не реагировал, но во взгляде читалось столько сарказма, что хотелось рычать от досады!

— Между прочим, больно! — не выдержала я, когда, сделав пару тренировочных кругов по палате, доковыляла наконец до койки оборудованной системой для вытяжения.

Перелом надколенника, к счастью, не подтвердился, всё обошлось лёгким вывихом, но мне было предписано минимум неделю периодически вытягивать колено на системе блоков и противовесов и первое время ходить с костылями.

— До свадьбы заживёт, — усмехнулся Гордеев. — Если ты, конечно, до неё доживёшь с такой дурной башкой.

И, скинув ботинки, прямо в одежде завалился на свободную койку в моей двухместной палате. Дело шло к ночи, за окном уже стемнело.

— Не поняла… — воинственно замерла я. — Ты что, здесь ночевать собрался?"

"Он не ответил, я возмущённо фыркнула, но в глубине души даже обрадовалась.

На следующий, второй после безумной ночки день, соцсети уже вовсю полыхали фоточками и видосиками голого Махеева и удирающей на четвереньках меня. Меня называли и его любовницей, и оголтелой фанаткой, и даже сталкершей, покушавшейся едва ли не на убийство всеми любимой звезды. Спасибо, хоть, не на честь.

Безумие Махеева стало сенсацией, и я невольно играла в ней одну из главных ролей. Удивительно ли, что в течение дня ко мне, показывая чудеса изобретательности, то и дело пытались проникнуть журналисты? А в соцсетях активно выясняли кто я такая.

Ребята из колледжа писали, что знают меня. Что я — невменяемая Наташка, их одногруппница, и у меня в принципе проблемы с кукухой. Им тут же возражали, что на самом деле я никакая не Наташка, а Славка, но соглашались, что проблемная: неконтактная, замкнутая и всё такое.

И я не на шутку испугалась. Вот уж чего мне точно не было нужно — так это подобной «популярности»! А Гордеев, несмотря на то что, в каком-то смысле, сам же меня во всё это и втянул, в очередной раз стал для меня единственной опорой и защитой.

И это раздражало. Я не хотела быть зависимой ни от кого, тем более от него, но так уж выходило, что снова должна была смириться. Но что ещё сложнее — довериться.