Онлайн книга Девочка. Книга третья

Внезапно, вспомнив слова Макса в тире ""Я могу оказаться врагом"", я вскинула взгляд на Барретта, и мое сердце забилось от волнения. Эльза могла и не знать о предательстве сына, вернее, ей просто не сказали, пощадили и выставили меня причиной этой беды:

— Макс… он оказался предателем?

— Нет, — коротко информировал он, и я почему-то была уверена, что Барретт не врал.

Я вновь опустила глаза и, наткнувшись взглядом на носок, нахмурилась. Может…

— Это ревность? — резко вскинула я голову, вытирая щеку от слез.

— Нет, — устало откинулся он в кресле, прерывая мою речь, — я знаю, что ты мне верна, и между вами ничего не было.

— Тогда зачем ты…? — и я замолчала, не в силах произнести главные слова.

— Тебя это не касается, — спокойно отрезал он, давая понять, что он не намерен передо мной оправдываться или отчитываться, а я кивнула, делая свои собственные выводы, — для меня ответ был очевидным: это была казнь, пусть мне и не было ясно, почему сроки ее исполнения были перенесены на сегодня.

Между тем Барретт медленно стал снимать перчатки, и я, наблюдая, как он уверенными движением стягивает с пальцев черную дорогую кожу, внезапно поняла, для чего они были нужны — чтобы на кистях не осталось следов. Я вспомнила, как он хладнокровно выбивал душу из мешка в спортзале, и на мгновенье зажмурилась, понимая, что происходило с Максом.

— Ты жесток.

Барретт, не прекращая снимать перчаток, едва заметно кивнул, будто ожидал этих слов от меня и знал наверняка, что я сделаю такие выводы.

— Ты знала, с кем имеешь дело, — тихо, но уверенно произнес он, устало кладя перчатки на подлокотник.

Да, я знала, с кем имела дело, и никогда не питала иллюзий на счет Барретта — не зря его называли Хищником и Дьяволом, но я не осознавала, насколько темной может быть эта сторона натуры Барретта, не осознавала пределов ее власти, наивно надеясь, что у Дьявола могут быть пределы, хотя бы по отношению к своим, а не врагам.

Я опустила голову на колени и закрыла глаза.

Я не бросалась громкими обвинениями, не выносила приговор и не приводила его в исполнение — я никогда не считала себя ни обвинителем, ни судьей, ни палачом, мое сознание всего лишь делало свой собственный выбор: мой разум отказывался воспринимать Барретта — я не могла ни видеть Его, ни слышать Его голос. Каждый раз при взгляде на Барретта перед глазами появлялся избитый Макс, а в голове звучал голос Эльзы ""Сын в реанимации"".