Онлайн книга Девочка. Книга третья

И я влюбилась в этот шумный странный Мегаполис окончательно и бесповоротно, как некогда в него влюбились французские импрессионисты-эмигранты.

В ожидании Макса я разложила вещи в ""Your Personal Dressing Room"", как назвал ее беллбой, приняла душ, и пока переодевалась в джинсы и любимую белую льняную блузку, поймала себя на мысли, что немного нервничаю.

Вытащив из чемодана своего плюшевого медведя Тедди, которого захватила с собой из Сиэтла на удачу, я подошла к окну спальни и, как это бывало в детстве, спросила у игрушки:

— Тебе нравится?

Медведь на это ничего не ответил, а я поцеловала его в нос, и воспоминания унесли меня в вечер празднования дня рождения Джулии.

Так как именинница немного не подрассчитала с вином, равно как и ее кавалер Энди, Макс доставил всех домой и помог Джулии подняться в квартиру.

Я попросила Макса подождать у меня в комнате, пока Джулия пыталась стащить с себя лишнюю одежду прямо в гостиной, и как только я уложила подругу спать, зашла в свою комнату.

Макс стоял у моего стола и держал в руке рамку с фотографией моих родителей.

— Ты будешь чай или кофе? — предложила я.

— Нет, — коротко ответил он и констатировал, как в свое время Эльза: — Ты похожа на маму.

— Да, многие так говорят.

Он опустил взгляд сначала на мой письменный стол, где рядом с моим стареньким лэптопом были сложены конспекты, а затем обратил внимание на раму покрытой простыней картины, вплотную задвинутой столом.

— Что это? — он присмотрелся более внимательно к раме и добавил: — Похоже на картину.

— Это и есть картина.

— Ты рисуешь?

— Нет. Крис написал меня.

Макс бросил внимательный взгляд на меня и произнес:

— Судя по тому, что ты ее спрятала от всех и даже от себя, что-то очень личное.

— Твоя логика, как обычно, совершенна, — грустно улыбнулась я и добавила: — Это мое прошлое, которое осталось в прошлом. Я не хочу и не планирую его ворошить.

Макс на это ничего не ответил и сделал шаг ко мне, а я нервно вздохнула, но не отошла — если я планировала идти вперед, рано или поздно мы должны были хотя бы обняться.

Но Макс остановился и констатировал:

— Ты нервничаешь.

— Да, я нервничаю, — честно призналась я.

Максу не нужно было ничего объяснять, он сразу все понял и, сделав еще один шаг ко мне, спокойно произнес:

— Когда я учил тебе крав-мага, тебе было неприятно, что мы находимся в очень тесном контакте?

— Нет, — честно ответила я. — Но в тот момент ты для меня был учителем.