Онлайн книга Дни нашей жизни

Всего три урока, с которых можно было уйти надолго без лишних возмущений со стороны учителя: география, биология и технология. Каждый предмет шёл один раз в неделю, значит, всего я бывал в школьном туалете три раза в неделю. Глеб подстраивался под моё расписание и говорил, что ему на «кудахтанье всяких престарелых куриц» наплевать. Мне, в общем-то, тоже, и я всё чаще сталкивался с идеей, что можно так уходить с уроков каждый день или даже не один раз в день. Удерживали меня от полного погружения, как сказала бы моя бабуля, «в блуд» только чувство стыда, смесь внутренней гомофобии с отвращением и склонность к самоедству.

Ярик, с которым я сидел за одной партой почти на всех уроках, заметил эту мою схему уходов и, кажется, даже понял её закономерность. Если вначале он смотрел на меня непонимающим взглядом, то к третьей неделе взгляд его стал каким-то скучным и тоскливо ожидающим моего ухода. При этом он ничего не спрашивал и не говорил. Мне всё время казалось, что он знает или хотя бы догадывается, потому и не спрашивает Чтобы не расстраиваться, узнав правду, или не сталкиваться с моими жалкими попытками выдумать причину на ходу.

Мне было тяжело выдержать его долгий взгляд, когда я возвращался. Почему-то мне постоянно казалось, что я его обманываю.

Дома я скорее существовал в качестве тени. Старался лишний раз не выходить из комнаты, с родителями общался только короткими фразами «Да» и «Нет», не вступал в долгие разговоры. Время от времени мне было стыдно перед ними за то, какой я — будто неудавшийся эксперимент Словно весь учёный свет мира взял нашу семью на контроль и сказал: «Вот, сейчас на наших глазах два гея вырастят достойного гетеросексуала», а в итоге вырос я — мало того что гей, так ещё и недостойный, обжимающийся в грязных туалетных кабинках, без чувств, без любви, без хоть чего-нибудь светлого, что должно было бы сопровождать наши действия.

А иногда чувство вины сменялось злостью: «Они во всём виноваты. У меня не было перед глазами образца других отношений, поэтому это всё со мной происходит Пропаганда существует.

Отрицание смеялось гневом, а гнев — торгом: «Может быть, я не гей? Была Лена. И всё тоже было по-настоящему. Как я страдал по ней — такое не придумаешь…»

Все эти три стадии крутились, сменяя друг друга, а до принятия я так и не доходил. Целый месяц я стыдливо линял с уроков, а возвращаясь, не мог никому в классе посмотреть в глаза.