Онлайн книга Дни нашей жизни

Ответа Льва я ждал с чувством сжимающего ужаса, будто чьи-то руки подступили к моей шее.

Но он так долго молчал, прежде чем сказал:

— Пойду вещи соберу.

И руки будто сжались на моём горле. Дышать стало трудно, и я закашлялся — то ли от страха, то ли от слёз.

Я слышал, как Лев прошёл в спальню и как открылись дверцы шкафа. Он серьёзно это сделает? В самом деле? По-настоящему? Соберёт вещи и уйдёт, как это происходило в семьях других детей?

В школе я наслушался сотни таких историй — про вечно ругающихся родителей, которые в конце концов расходились.

И все эти истории были ужасно горькими, наполненными болью и тоской по ушедшему родителю, который присутствовал теперь в жизнях ребёнка только по воскресеньям. Но я не хотел себе такого же. Не хотел никакого «воскресного папу», пускай оба моих папы будут рядом всегда, семь дней в неделю, без перерыва и выходных, и пускай ругают меня, пускай придётся пережить ещё сотни подобных ссор, я на всё это был готов, лишь бы оставаться всем вместе, втроём.

Но ничего этого я не мог сказать. Потому что продолжал плакать.

Не знаю, когда ушёл Лев, потому что, измотанный слезами, я уснул прямо за столом, на учебнике. Утром проснулся в школу, будучи в своей постели, а Льва не было. Обычно он собирался в это же время на работу, а теперь возился только я один.

Когда я зашёл на кухню, Слава поставил передо мной завтрак. Это были шарики «Несквик», которые никогда не разрешал есть Лев на завтрак вместо «нормальной еды». Если бы он был здесь, то я бы давился кашей, омлетом или яичницей, мечтая о шоколадных шариках.

Я поднял глаза на Славу. Он выглядел уставшим и бледным.

— Он ушёл? — спросил я прямо.

Слава кивнул.

Тогда я сказал очень честно и прямо:

— Я его люблю.

— В этой ситуации самое глупое — то, что мы все друг друга любим, но она всё равно случилась.

Я подумал, что когда все всех любят, значит, что-то ещё может наладиться.

На третий день я был в недоумении от того, что это происходит на самом деле. Как это вообще возможно? Сказали уйти — и он сразу ушёл. Насовсем. Три дня без него — целая вечность, даже больше, чем вечность.

Привычные вещи перестали приносить мне радость. Странно: это была жизнь, о которой я иногда втайне мечтал. Стать «нормальным» мальчиком из «нормальной» семьи.