Онлайн книга Дни нашей жизни

Слава изобразил для них свою самую доброжелательную улыбку и сказал:

— Слушайте, вы классные ребята, но у нас семья, обычная, классическая, понимаете? Ничего не имеем против ваших привычек…

— Я имею, — перебил Лев.

— Ничего не имеем против ваших привычек, — вкрадчиво повторил Слава, покосившись на него, — но это не для нас, хорошо? А ещё, может быть, вы не заметили, но тут наш сын, поэтому.

— А что сын? — хмыкнул Гриша. — Или вы ещё одни пуритане, которые собираются до совершеннолетия рассказывать ему, что его принёс аист? Не нужно ничего бояться говорить при детях, будущее за сексуальной свободой, а иначе вы загоните его в обычные традиционные рамки, так же, как и все эти гетерасики.

Я уже подумал, что это всё: шансов уйти без физических повреждений у Гриши не оставалось. Я покосился на Льва, который, по моим личным прикидкам, должен был сорваться ещё на середине речи Гриши, но он смотрел на Гришу с какой-то непонятной улыбкой.

Абсолютно спокойный, он произнёс:

— Знаешь, что самое лучшее вы можете сделать для своих потенциальных детей?

Выдержав паузу и уловив вопросительные взгляды, продолжил:

— Не заводить их. Никогда. Стерилизоваться или уехать на необитаемый остров. Или на остров долбоёбов, если такой найдётся.

Гриша и Гоша на прощание сказали, что им меня очень жаль. К своему сочувствию добавили фразу «Кстати, ты вылез из вагины». Но это я и без них знал, потому что у меня была энциклопедия про всё на свете, включая особенности зачатия и рождения ребёнка.

Глядя им вслед, Слава сказал:

— Что-то мне больше не хочется общаться с другими гей-парами.

Лев был с ним солидарен:

— Мне тоже.

Но с одной парой наша семья ещё пообщалась. Точнее, не с парой, а с другой такой же семьей: двумя женщинами и их семилетней дочкой. Они были вполне ничего, подарили мне настольную игру, не донимали никакими расспросами, не прикасались ко мне и вели себя очень вежливо.

Мои родители тоже вели себя вежливо: я прислушивался из соседней комнаты, и Лев держал себя очень хорошо.

Я же оказался обречён «быть за старшего», следить за их Дашенькой, развлекать её и быть милым. Хотя она только с виду казалась такой простой и наивной — когда я её учил строить из своего конструктора башню, она вдруг предложила:

— Хочешь, я покажу тебе, что у меня в трусах?

— Нет, — честно ответил я.

— А ты покажешь, что у тебя…

— Нет.