Онлайн книга Дни нашей жизни

Так странно: мы могли переругиваться с ним почти каждый день, всё время мне казалось, что он невыносим, что он не понимает меня, что он будто специально делает мою жизнь хуже. Но каждый раз, когда наступал такой момент, который, казалось, вообще невозможно пережить, рядом оказывался он, и можно было вот так взять и расплакаться, прижавшись к нему, и почему-то в такую минуту, когда не требовалось никаких слов и объяснений, никто не понимал меня лучше.

ЯРИК

В школе я ещё неделю точно не появлялся. Меня таскали то к инспектору, то к местному участковому, и постоянно какие-то люди в униформе что-то убедительно и давяще мне внушали.

Потом Славе позвонили. Я вздрогнул: в последнее время все звонки либо из школы, либо из полицейского участка. Он долго слушал и отвечал только «да» или «нет», а потом сказал:

— Я приду, но вряд ли смогу вам что-то объяснить… Потому что я тоже не знаю причину, он мне её не назвал.

Он опять долго слушал, хмуро поглядывая на меня.

— Это для вас он преступник, а для меня — сын. И я знаю, что если так случилось, значит, причина была серьёзной. Моя уверенность основывается на том, что я его знаю всю жизнь, вы можете говорить мне про него что угодно, но он не преступник, не психопат и не убийца. До свидания.

Закончив разговор, он снова посмотрел на меня. Сказал:

— Это из школы. Нас вызвали на педсовет, он завтра в два часа.

Я кивнул, а сам представил, как буду стоять посреди учительской и все будут пялиться на меня, отчитывать, кричать, задавать кучу вопросов. А я всё равно не смогу рассказать им правду. Как она вообще прозвучит? Сказать, что я избил Илью, потому что он смеялся над тем, что мои родители — геи? Опять придётся врать, а врать мне уже надоело.

Слава ушёл на работу, посоветовав мне заняться чем-нибудь полезным. Он уже тогда не из дома работал, а был художником компьютерных игр. Забавно: никогда их не любил.

Родители, кстати, после инцидента с Ильёй купили боксёрскую грушу и перчатки. Они не сказали, что это для меня, но я намёк понял. Все эти дни, что шли разбирательства по случаю моего нападения на Илью, я колошматил по ней как ненормальный — и вроде помогало.

Вот и когда Слава ушёл, я хотел взяться за грушу, но тут в дверь негромко постучали. Я скинул перчатки и подошёл к двери, посмотрел в глазок. Это было очень странно: в подъезде стоял Ярик.