Онлайн книга Дом в Эльдафьорде

— Хорошо, — сказал Хейке. — Об этом я хотел бы послушать.

— Но я не совсем поняла, в чем дело. Похоже, люди очень боятся говорить об этом. «Эта жуть», было там написано.

— Это выражение было использовано и в другом месте, — заметил Эскиль. — «Обвал на Орлиной горе увлек за собой всю эту жуть», или что-то в этом роде.

— Так-так, — произнес Хейке. — Значит, костры горели на плато? Над Йолинсборгом?

— Да, теперь я припоминаю, — сказал Эскиль. — Однажды, когда я поднимался наверх, я заметил какое-то чуткое, призрачное свечение.

— Я слышала, как старики рассказывали о чем-то таком, — вставила Сольвейг.

— Заткнись, — оборвал ее Терье. Сделав вид, что не слышит сказанных Терье слов, Эскиль повернулся к Сольвейг и сказал:

— В самом деле? А я-то думал, что только я такой сверхчувствительный. Оказывается, другие тоже…

Сольвейг была рада тому, что он обратился прямо к ней и даже пошутил.

— Нет, это свечение люди видят с давних времен, — сказала она. — Не правда ли, Терье?

— Не болтай чепухи, — прошипел Терье, и радость умерла на ее застывшем лице.

— Ты узнала, что представляли собой эти костры?

— Нет, но в каком-то месте я прочитала о «наказании Господа, ниспосланном безбожнику». Не знаю, что имеется в виду.

— Обвал, происшедший в 1256 году, конечно, — сказал Эскиль.

— Нет, я имею в виду безбожника. Кто это был? И что он натворил? Был ли это господин Йолин, спрятавший свои сокровища в 1600-х годах?

— Завтра узнаем, — сказал Хейке.

На том они и разошлись.

Эскиль вышел во двор. Он и сам не знал, что ему было нужно. В это время из хлева показалась Сольвейг. Вечер был теплым и тихим. Эскиль стоял и смотрел на фьорд. Проходя мимо него, она ради вежливости негромко сказал:

— Хороший вечер…

— Да, — пробурчал он и засунул руки в карманы. Она не знала, что еще сказать ему. «Не уходи…» — молил мысленно Эскиль, не в силах думать ни о чем другом."

"— Теленок облизал меня, — с нервозной улыбкой сказала она, — так что у меня все руки мокрые.

Он посмотрел на ее руки и улыбнулся — с оттенком мужского превосходства. Но не злобно.

Некоторое время оба молчали.

— Ты, должно быть, очень страдал в тюрьме от одиночества, — каким-то извиняющимся тоном произнесла она.

— Да, разумеется.

— Нет ничего странного в том, что тебе нравится общество Ингер-Лизе, — мягко и дружелюбно сказала Сольвейг.

— Я не обращаю внимания на таких ряженых кукол.