Онлайн книга Принадлежать им

Отец удивился тогда, да-а-а…

Он думал, что всегда будет самым сильным, доминирующим зверем в стае, привык к безусловному подчинению. Растил нас с братом именно для этого. И именно так, как псов, которых притравливают на людей.

Мы и были с Артемом псами. Готовыми на все. Ненавидящими своего хозяина, но и в голове не державшими возможность ему не подчиниться.

Папаша, как и многие психопаты, был отличным психологом. Он четко выдрессировал нас, заражая своим красно-черным видением мира.

Для меня тогда эти цвета были естественными.

А потом…

Потом отец перешел черту.

Поверил в себя, в свою непогрешимость.

И сделал то, чего делать ни в коем случае нельзя.

Забрал у нас с братом то единственное, что вообще имело ценность в этом мире. За что мы цеплялись, как сумасшедшие.

Маму.

И мир для меня на долгий год стал красным. Равномерно ярко-красным, словно кровью залитым.

Так, наверно, и остался бы, если б не Артем, которому тоже пришлось охрененно плохо.

Но он, в отличие от меня, был нормальным.

И все разрулил.

Он как раз пришел в увольнение из армии. Отец считал, что кадровый военный в семье — правильно, вот и засунул брата в элитные войска.

А я… Меня бы ни один тест не пропустил. Потому меня держали рядом и натаскивали на бизнес, как щенка. И теми же методами. Кнутом, в основном. И это совсем не в переносном смысле.

Отец думал, что иметь под боком своего карманного маньяка-компьютерного гения — очень даже правильно. Он вообще радовался, что так правильно и грамотно нас выдрессировал.

Один — военный, который потом запросто пойдет по линии министерства обороны. А это — госконтракты на бешеные бабки. И связи, новые связи.

Второй, пусть и психопат, но зато свой, домашний. Хакер, способный влезть туда, куда вообще никто не может.

Прекрасное вложение средств и сил, в будущем — офигенные перспективы.

Что могло пойти не так, да?

Про маму он не знал.

Про то, что мы с Артемом общались с ней, что постоянно были на связи с того самого дня, когда он нас, как щенков, забрал у нее из-под теплого живота.

В моем красно-черном мире она — была единственным светлым пятном. Она ничего не могла противопоставить отцу. Не могла в свое время забрать нас с братом, не могла никак поддержать… Но она сумела с нами связаться. И иногда, рискуя всем, виделась. Просто… была. И это давало силы.

А потом ее не стало.

Отец не терпел конкуренции. А ее еще и ненавидел. За то, что не согнулась. Мы — согнулись. Она — нет.