Онлайн книга Дремучий случай

Мне показалось, что я ослышался. Даже не так, что я оглох, выжил из ума, и у меня начались галлюцинации.

— Чего-чего? — обалдел я. — Мох говорит — что? Я сделал — что?

— Сдал нас, — повторил Игаев и повернулся к Мохову: — Братан, повтори.

— Да уж, повтори! — взвился я. — Давай, смотри на меня и объясни, кому это я вас сдал?

У Мохова испуганно забегали глаза, и он нервно облизал пересохшие губы, но все же заговорил:

— Это… я и говорю… Змей сегодня все выложил нашему учителю. Рассказал, кто такие банда Змея… Вот.

Это его 'вот' меня добило и, сам не знаю почему, я просто начал смеяться. Наверно, этот смех был скорее истерическим, но я никак не мог сдержаться. Совсем дураки или прикидываются? Я бы их сдал! Ну конечно, сидел я дома, сидел, а потом вдруг подумал: 'Чего это я дома сижу, лучше в тюрягу сяду'. Так что ли?

Отсмеявшись, я выпрямился, поднял голову и, обведя взглядом всю компанию, четко и с расстановкой произнес:

— Я… никого… не… сдавал…

— Зачем Моху врать? — Сазан равнодушно пожал плечами и сам себе ответил: — Не зачем.

Остальные молчали. Все стало ясно: меня порешили, вынесли приговор. Просто так с главарями банд не прощаются, таких, как я, не смещают, с ними кончают. И у них получится: восемь на одного. И убегать я не стану. Во-первых, догонят, а во-вторых, гордости у меня больше, чем чувства самосохранения.

— Значит, зоветесь теперь бандой Сазана? — спокойно поинтересовался я.

— Выходит, так, — его улыбочка полоснула меня, как нож. Все смотрели на меня и, видимо, мысленно прощались.

'Какой прекрасный день! Какой прекрасный пень! И песенка моя…' — запел в голове мышонок из старого советского мультфильма.

Не видя для себя никакой альтернативы, я без замаха ударил Сазана по квадратной челюсти.

И понеслось.

Вы когда-нибудь дрались с восьмерыми, трое из которых по комплекции в два раза больше вас? Нет? И не пробуйте. Точно помню, что разбил Сазану нос… За себя мне стыдиться нечего, я хорошо дрался, я бы смог уложить двоих, даже троих, но не восьмерых, я же не Супермен…

Помню хруст ломаемых ребер.

Помню как упал на мокрую землю… Помню удары тяжелых ботинок по почкам… Помню чей-то голос (но не помню чей): 'Кончай его, Ига, ты в этом лучший'.

А ведь Иге я верил больше остальных, я был в нем уверен. 'Пацаны против меня не пойдут', - так, кажется, я думал всего лишь какой-то час назад. Теперь я понял, что ошибался, понял, задыхаясь на земле и захлебываясь собственной кровью.