Онлайн книга Думаешь бьётся? (СИ)

Касаюсь губами шрама, глажу его по светлой головке. Потрясающий мальчик. Самый — пресамый.

— А ты надолго приехала? Я хотел…, - он от меня отстраняется, в этот момент ручкой касается живота и замирает. Переводит взгляд на него и долго рассматривает. — Ты мамой скоро станешь? Их там двое, как вас с сестрой? — наконец-то восстанавливает зрительный контакт. Кажется, грустнеет.

— Да, как и нас. Их там две. Две девочки, — вскользь говорила, он помнит.

— Это больно? — на живот снова смотрит.

— Нет, Родюш, но трудно.

— Летать тоже трудно? Ты нескоро теперь прилетишь в следующий раз? Времени не будет, — вздыхает, смотрит по сторонам. В паре метров от меня ещё один стул, он хочет подальше сесть.

— Скорее всего, ты прав. Перелет дался трудно. Но я очень хотела к тебе. Хотела тебя попросить. Вдруг ты захочешь…, - папа прав, я отупела. Слова подбираю с трудом. — Жить с нами. Со мной, с ними, — взгляд на живот опускаю. — И папа их. Вы с ним точно подружитесь.

Костя уже от тебя в восторге. Я снизошла злосчастный штамп таки бахнуть.

— Ты меня к себе заберешь?

— Если ты согласишься, то с радостью.

Маленькие ручки меня душить начинают, в объятьях. Полагаю, что это ответ положительный.

Эпилог 1

Лена и Соня лежат на разложенном диване, как всегда в обнимку. Наблюдаю за ними через отражение в зеркале. У каждой есть по кроватке, но спят они исключительно вместе, по отдельности орать часами напролет могут. Мне так кажется. Сдаюсь я быстрее обычно, мой максимум — минут сорок. Каким образом они друг дружку не будят — не известно, но преспокойно спят, каждая на боку, ручки кладут друг на друга, порой даже на лица.

Возвращаю взгляд к своему отражению. За четыре с половиной месяца я почти восстановилась. Из набранных килограммов ничего не осталось. Но одно «но» всё же есть. За тридцать два года «до», у меня не было ни единой растяжки на коже. В юности проблема стороной меня обошла, резких похудений, набора веса никогда не случалось, эстетика была максимальной.

— Не расстраивайся, ты и с ними лучше и красивее всех остальных, — на голос Кости оборачиваюсь. Ужасная привычка ходить бесшумно снова при нем, как только косточки зажили, бренчать при ходьбе перестал.