Онлайн книга Дурман

Под старость в чужих стенах некомфортно.

— О-о, — в некоторой тоске протянул Алексей, приглядываясь к хмурому отцу. — Пап, у тебя что-то болит?

— Болит, — недовольно отозвался тот, косясь на графические картины на стенах. — Голова и нервы шалят. Поживёшь с твоей матерью пару недель, вообще мозг отключится. И сердце прихватит.

— И как связаны родные стены и твои нервы?

— Решил я о душе подумать, вот как связаны. Ты помнишь, где я родился? Где мы все, Вагенасы, родились? В Портарье.

— Я родился в Москве, — поторопился поправить его Алексей, — в роддоме номер 10 по улице Азовской.

Отец просверлил его нетерпимым взглядом.

— Ты отцу не перечь, а послушай, что тот говорит. Деньги мне нужны. Виллу продам, и в свою деревеньку вложу. Улицы там подремонтируем, стадион… церквушку на холме. Помнишь церквушку?

— Папа, — Алексей даже прищурился, — ты на памятник при жизни рассчитываешь, что ли?

Андреас вдруг ухмыльнулся, коньяка ещё хлебнул и сказал:

— Ну, по крайней мере, на мемориальную доску.

"— Да ты уже её оставил, в половине самых известных музеев мира. Да и мы с Андрюшкой, чем не достойные экземпляры и продолжатели рода?

Андреас руку в кулак сжал, пристроил его на деревянном подлокотнике, и Алексей тут же руки вскинул, сдаваясь, и рассмеялся.

— Ладно, ладно, как скажешь. Кто я такой, чтобы спорить с гением?

— А ты чего такой довольный? — задал отец неожиданный вопрос.

— Довольный? — переспросил Лёша, уводя взгляд в сторону. Потом плечами пожал. — Настроение хорошее.

— Ага, — отозвался Андреас, и что-то в его тоне Алексея насторожило.

— Что «ага»?

Отец головой качнул, вроде отказываясь продолжать, но уже через секунду передумал.

— Обычно я такой довольный по одной причине бываю: любовница новая завелась.

— Что, сама взяла и завелась? — попробовал Алексей пошутить. Но отец его одёрнул.

— А ты не шути.

Помолчал, потом поднялся и отошёл к окну. А Андреас, наблюдая за сыном, рукой на того махнул.

— Я не удивлён. Ну, не может такого быть, чтобы ты на меня в этом плане похож не был. Сколько можно уже у юбки сидеть? Сначала у матери, потом у жены.

— А ты, кажется, этому рад?

— Я не рад. Чему тут радоваться? Но этого следовало ждать. — Он рукой повёл, к сыну приглядываясь. — Такой красавец, грек! Кровь горячая, бурлит!..