Онлайн книга Единственная для Хранителя Закона

И, учитывая, какой получился великолепный результат, она и до трансформы была хороша. Оттого возникает вопрос: зачем?! Расплата за трансформу слишком жестока и слишком скоропалительна: пять-десять лет — и то, что было гордостью, становится позором. Иными словами, из редкой красавицы она превратиться в не менее редкую уродину. И никто не может сказать заранее, как именно организм отомстит — ранняя старость, невыводимые бородавки или отслаивающаяся кожа. Особо везучим достается все и сразу.

— У тебя такой ехидный взгляд, — прищурилась квэнни Меровиг.

Усмехнувшись, я притворно укоризненно покачала головой.

— Как жестоко указывать на лежащую меж нами пропасть…

— Эйлин, — резко произнес Гел, — даже не вздумай сравнивать себя с ней. Ты живая, настоящая, искренняя и… А она лишь оболочка.

Квэнни Меровиг сверкнула улыбкой, а я, коснувшись ладонью руки Гела, мягко проговорила:

— Как я понимаю, на Севере юные квэнти не развлекаются трансформацией тела?

У квэнни Меровиг брови взлетели к линии роста волос.

"— Да кто ж решится на такую глупость? Лет через пять-десять лицо и фигура оплавится, как свеча. У нас еще на первом курсе всем демонстрируют гравюры, повествующие о слишком умных квэнти.

— Девушки желают удачно выйти замуж. — Я пожала плечами. — А будущее… Будущее представляется им весьма туманным.

— Ха, идут к нам. Твои выразительные взгляды, Эйлин, не оставили их равнодушными.

— Боюсь, что Кирвалис в принципе не может быть равнодушным, — криво усмехнулась я и, полностью повернувшись к ним, внимательно следила за каждым движением.

— Нам бы следовало сделать вид, что мы удивлены, — хмыкнула Меровиг, последовавшая моему примеру и сверлившая их пристальным взглядом, — но я тоже больше люблю нападать.

— А я бы предпочел воспользоваться своими привилегиями и просто вышвырнуть их отсюда, — мрачно процедил Моргелин, — но меня никто, как всегда, не послушает.

— Слишком прямолинейно — тоже плохо, — усмехнулась Меровиг и, когда до Кирвалиса и его спутницы осталось меньше пяти шагов, громко спросила: — Гел, а ты помнишь, как звали ту мать года, что всучила тебе голема на крови вместо сына?

— Помню, но искренне сомневаюсь, что ее так и зовут, — сухо ответил Моргелин, — сложно ждать от такой женщины искренности.

«Почему они не говорят о том, что она шпионила за ним?» — пронеслось у меня в голове. И я отложила этот вопрос до лучших времен.