Онлайн книга Страх

– Здесь. – Лейтенант остановился у дверей палаты-камеры. – Мы его соседа, узнав, что вы приедете, перевели пока в бокс.

Подошел контролер, открыл дверь.

В палате-камере отвратительно пахло парашей и еще чем-то больничным.

На кровати сидел чудовищно худой человек. Кожа на лице пожелтела, щеки ввалились, только глаза смотрели на Данилова недобро и внимательно.

– Ну здравствуй, Дремов.

– Приехал, Данилов, поглядеть, как уходит от вас Мишка Псих?

Дремов смотрел на Данилова глазами, в которых не было ничего, кроме ненависти.

– На. – Данилов полез в карман и вынул четыре пачки дорогих папирос «Фестиваль». Именно такие курил Мишка на первом допросе.

– Помнишь?

– Как видишь.

– Что ж, спасибо тебе, сыскарь, хоть перед смертью хороший табак покурю. – Мишка ногтем вскрыл пачку, достал папиросу, понюхал, постучал мундштуком о коробку, закурил.

Он несколько раз затянулся глубоко, выпустил тугую струю дыма. И блаженно закрыл глаза.

– Хорошо. Ну, говори, Данилов, зачем пришел?

– Слушай, Миша, седьмой-то пистолет нашелся.

– Ну и что? Я же показал, что по пьяни продал его, кому – не помню.

– А покупателя, случайно, не Толик зовут?

На секунду что-то промелькнуло в глазах Дремова. На секунду.

– Не помню, пьяный был.

– Миша, из него человека убили.

– А мне, Данилов, людишки эти ни к чему. Я сам, ты знаешь, полютовал. А вот теперь молитвы учу, в Царство Божие собираюсь.

Данилов взял с тумбочки сшитые нитками листы бумаги в косую полоску. Чьим-то четким почерком в тетради были написаны молитвы.

– В соседней камере поп, то есть отец святой, деревянный бушлат примеряет, вот он и просветил меня.

– Не замолишь, Миша, больно уж грехов на тебе много.

– А Бог не прокурор, он не по УК, а по совести решает.

– Кто был с тобой, Дремов?

– Зря время терял, Данилов, ты знаешь, я ни голосом, ни на бумаге никого не определяю.

– Значит, уйдешь молчком?

– А ты думал, я перед смертью ссучусь?

– Это твое последнее слово?

– Последнее.

– Ну прощай, Михаил.

Данилов встал, постучал в дверь. Выходя, он оглянулся.

НикитинОн начал допрос сразу. Первым выдернул Гарика Остроухова.

– Я могу позвонить? – спросил задержанный.

– Папе-академику?

– Хотя бы.

– Ему я позвоню, когда ты до задницы расколешься.

– Я вас не понимаю.

– Кто убил Тимохина?

Гарик посмотрел на Никитина и улыбнулся.

– Лыбишься. Ну и пойдешь паровозиком. Ты думаешь, для чего мы вам пальчики в дежурке откатали? Молчишь. Потому что ты еще баклан.