Онлайн книга Элиза и ее монстры

– Я люблю смотреть футбол. Это считается?

– Ты только что поднял пиренейскую горную собаку, которая весит сто сорок фунтов, словно она сделана из пенопласта."

"Уоллис тянет ко мне руки:

– Хочешь попробовать?

– Хм. В следующий раз. – Хотя я почти на тридцать фунтов легче Дэйви, я никому не разрешала брать меня на руки с тех пор, как несколько мальчишек в школе подшутили надо мной на уроке физкультуры – притворились, что не могут оторвать меня от пола. Это случилось в девятом классе, когда я была противной-слишком-тощей-Элизой, а не Элизой-которую-нельзя-трогать-чтобы-не-заразиться-бешенством.

Хотя то, что Уоллис предложил сделать это, очень мило с его стороны.

Мама приготовила нам бутерброды с арахисовым маслом и желе с дольками яблок, то есть ланч, какой берет в школу первоклашка. Я застываю от ужаса до тех пор, пока Уоллис не начинает есть, приговаривая, что это «лучшие бутерброды с арахисовым маслом и желе», которые он когда-либо пробовал, и мама сияет так, будто получила награду. С этого момента я подозреваю, что он либо самый непривередливый едок на земле, либо постоянно голоден и ему все всегда вкусно.

Мы возвращаемся ко мне в комнату, и он устраивается на кровати. На ней остается еще много места между ним и изголовьем. Не то чтобы мы никогда прежде не сидели совсем близко. Мы всегда так сидим в «У Мерфи», и на скамейке позади средней школы. Конечно, тогда мы у всех на виду, а на этот раз нет – дверь в комнату закрыта, но какая разница, верно? Я изо всех сил пытаюсь утихомирить мое лихорадочно бьющееся сердце и осторожно пристраиваюсь рядом с ним на свободном пятачке.

– Повтор «Собачьих дней»? – спрашивает он.

– Да. Как ты к ним относишься?

– Как к лучшей мыльной опере для тинейджеров.

– Правильный ответ.

И мы начинаем смотреть старые эпизоды «Собачьих дней». Сериал хорош тем, что требует совсем небольшой затраты энергии. У тебя нет необходимости думать – ты просто смотришь на то, как в середине лета его персонажи принимают совершенно ужасные решения.

Я расслабляюсь, вытягиваю ноги, стараясь не выглядеть так, будто считаю, что меня в любой момент могут задушить. Мои волосы наконец начинают высыхать – молю бога о том, чтобы они не кучерявились – и ни мои теплые штаны, ни носки из вуки не всплывают в разговоре.