Онлайн книга Эркюль Пуаро

Само собой, меня ничуть не удивило, когда он наконец остановился перед памятником, ради которого, несомненно, и посетил кладбище.

На громадной мраморной глыбе полустершимися буквами было выведено:

БЛАЖЕННОЙ ПАМЯТИ

ДЖОНА ЛАВЕРТОНА АРАНДЕЛЛА,

генерала 24 полка сикхов,

почившего в бозе 19 мая 1888 года,

69 лет.

«Да преисполнись благодати,

да пребудет в ней сила твоя».

МАТИЛЬДЫ ЭНН АРАНДЕЛЛ,

Почившей в бозе 10 марта 1912 года.

«Восстань и вознесись на небеса».

АГНЕС ДЖОРДЖИНЫ МЭРИ АРАНДЕЛЛ,

Почившей в бозе 20 ноября 1921 года.

«Молись, и да воздастся тебе».

А затем шла свежая, по-видимому, недавно выбитая надпись:

ЭМИЛИ ХАРРИЕТ ЛАВЕРТОН АРАНДЕЛЛ,

Почившей в бозе 1 мая 1936 года.

«Да упокоится душа твоя».

Пуаро какое-то время разглядывал эту надпись.

– Первого мая... Первого мая... А я получил от нее письмо сегодня, двадцать восьмого июня. Понимаете вы, Гастингс, что этот факт необходимо прояснить?

Да, я понимал. Вернее, видел, что Пуаро собирается его прояснять решительно. И возражать ему не имеет смысла.

Глава 8

В «ЛИТТЛГРИН-ХАУСЕ»

Покинув кладбище, Пуаро быстро зашагал в сторону «Литтлгрин-хауса». Я сообразил, что он по-прежнему играет роль возможного покупателя дома. Держа в руках выданный мистером Габлером ордер на осмотр усадьбы, он открыл калитку и пошел по дорожке, ведущей к парадной двери.

На сей раз нашего знакомого терьера не было видно, но из глубины дома, очевидно из кухни, доносился собачий лай.

Наконец послышались шаги в холле, и дверь распахнула приятная на вид женщина лет пятидесяти-шестидесяти – типичная горничная былых времен.

Пуаро показал ей листок, подписанный мистером Габлером.

– Да, он нам звонил, сэр. Прошу вас, заходите, сэр.

Ставни, закрытые наглухо, когда мы приходили сюда в первый раз, сейчас были распахнуты в ожидании нашего визита. Кругом царили чистота и порядок. Встретившая нас женщина, несомненно, отличалась чистоплотностью.

– Это гостиная, сэр.

Я с одобрением огляделся. Приятная комната с высокими окнами, выходящими на улицу, была обставлена добротной, солидной мебелью, в основном викторианской, хотя я заметил тут и чиппендейлский книжный шкаф, и несколько приятных хепплуайтских стульев.

Мы с Пуаро вели себя как заправские покупатели: с легким смущением смотрели по сторонам, бормотали: «Очень мило», «Очень приятная комната», «Так, вы говорите, это гостиная?».

Горничная провела нас через холл в такую же комнату, но гораздо большую, по другую сторону дома.