Онлайн книга Ты отдашь все!

Марина радостно защебетала, а Максим сдержанно, но уважительно со мной поздоровался.

– Привет, привет, – улыбнулась я. – Как жизнь? Признаться, я очень хотела вас увидеть. Да у вас, никак, радость? – кивнула я на коляску.

– Это, видимо, произошло от большого желания, – усмехнулся Максим. – Похоже, высшие силы проявили всю свою иронию по отношению к нам.

– Да, мы, конечно, не ожидали, что родится двойня, – немного смутилась Марина. – Но считаем, что это к лучшему. К тому же, у нас и мальчик, и девочка! Хотите посмотреть?

Она откинула занавеску на коляске, и я, заглянув внутрь, увидела два сладко посапывающих носиками детских личика.

– Поздравляю вас от души, – сказала я. – Вообще-то, я хотела бы пригласить вас куда-нибудь в кафе. Вот только как быть с детьми?

– Ой, они такие спокойные! – сказала Марина. – Они почти все время спят. Если там можно поставить коляску, то никаких проблем не будет.

– Отлично, тогда пойдемте, – пригласила я всю компанию.

"Вместе с Заботкиными и Гайворонским, который вел себя совсем не агрессивно и не произносил бредовых фраз, мы прошли в семейное кафе «Робин Бобин», где имелась возможность переадресовать детишек на попечение особого персонала. Мы сели за столик и сделали заказ. Заботкины на ухо сообщили мне, что Всеволод Олегович немного подлечился и теперь стал вполне сносным в общении, спокойно трудясь на своем прежнем месте в музее краеведения.

После двух-трех бокалов вина завязался оживленный разговор.

– Я никогда не доверял Ларочке, – мрачно сказал Гайворонский, подливая всем, кроме Марины, вина. – Давайте выпьем в память Левы.

Несмотря на наше неоднозначное отношение к Маркову, тост мы поддержали, правда, молча.

– Странное дело, – откинувшись в кресле и приняв свой обычный, спокойно-вальяжный вид, проронил Заботкин. – Вот, смотрите: женщина эта, по сути дела, спровоцировала все эти трагические события – начиная от сделки на собственную персону, кончая убийством. И она спокойно продолжает жить и в ус не дуть! А Марков и Феклистов, хотя я не могу назвать их обоих воплощениями ходячей добродетели, оказались в проигрыше. Один – в могиле, другой – в тюрьме.