Онлайн книга Фальшивая Венера

Всегда приятно, когда тебя сваливают в одну кучу с Уорхолом.

Лотта сказала:

— Не кипятись напрасно. Статья замечательная. Мне позвонили из нескольких серьезных художественных собраний. Ты не собираешься устроить новую выставку своих работ? Это было бы здорово.

Я посмотрел на нее, собираясь сказать что-нибудь гадкое и циничное, что обычно говорю в подобных ситуациях, но затем увидел, что она искренне рада — ее лицо прямо-таки сияло счастьем и восторгом, — поэтому я просто кивнул, затем после неловкой паузы обнял ее, и она обняла меня в ответ.

— Что ж, хорошо, но им придется подождать, — сказал я, имея в виду, что сначала я должен выполнить работу в Италии, и Лотта все поняла и обрадовалась, что я хоть на какое-то время отдохну от журнальных обложек.

Я поделился с ней кое-какими мыслями о будущих картинах, и, о боже, как же приятно было снова говорить с Лоттой о живописи и настоящей работе, совсем как это было вначале, и я ушел, оставив Лотту с надеждой на то, что мое творчество сделало поворот.

Я возвращался домой, с ужасом думая о предстоящем одиночестве, которое, возможно, потребует от меня что-либо написать. Но так получилось, что я, поднимаясь по лестнице к себе в студию, увидел дверь в студию Боско открытой и, заглянув внутрь, застал своего соседа придирчиво рассматривающим себя в пыльном зеркале, которое висело рядом с дверью. Он был в древнем смокинге поверх черной майки и джинсах, и я вспомнил про выставку и про то, что я обещал быть с ним на ее открытии.

Хотя у Боско есть всегда готовые помочь жена и дети, к тому же агент, к тому же галерея, он любит, когда на открытии рядом с ним топчусь я или какой-нибудь другой художник. Эту традицию я всегда поддерживал с присущим мне мазохизмом, поэтому мы вышли на улицу и пешком поднялись по Бродвею до Брум-стрит. Галерея расположена к западу от Бродвея, и, едва завернув за угол, мы сразу же поняли, что здесь назревает что-то серьезное. На перекрестке стояли две полицейские машины с включенными мигалками, перегораживая движение, и мы, завернув за угол, увидели, что Брум-стрит запружена народом, наверное, человек пятьсот, не меньше, и около двадцати полицейских.

— Ого, вот это толпа! — обрадовался Боско. — И телевидение. Здорово!

Он широко улыбался; его зубы становились попеременно то красными, то желтыми, отражая свет огней полицейской машины и уличных фонарей.