Онлайн книга Фэнтези 2004

Деньги, выданные профессором, были потрачены до последнего грошика — откуда девушка могла знать, что это все, что у него было в карманах?

По-приятельски помахав прильнувшим к окну кондитерской лицам, Агнеша отперла дверь и не отпускала носильщиков до тех пор, пока они под ее руководством не привели дом хотя бы в подобие места, где она согласилась бы ночевать. Надо сказать, что многого девушка не требовала, поэтому мыть окна и даже стирать шторы озадаченным юношам не пришлось. Затем Агнеша вытолкала их вон, пообещав обязательно дать на вино в другой раз, и поднялась в спальню профессора.

— Папочка! Поднимайтесь, пора ужинать! Утка еще в духовке, но вы, как я заметила, не слишком-то любите торопиться.

— Вот как? — не открывая глаз, вопросил профессор и сделал движение, словно собирался перевернуться на другой бок. Однако обладателю такого объемистого живота для этого пришлось бы проснуться, и по этой причине действие не состоялось. — Так-так…

— Вставайте, вставайте! — Агнеша проявила настойчивость: раздвинула шторы.

— Вот как?"

"Хлумиз очнулся и с тяжелым вздохом приступил к размышлениям. По его спальне громко топал образ девушки, Вселенная явно хотела его разбудить. Но за что? Разве интуитивно найденные вчера ответы оказались неверными? Ведь на улице еще темно… То есть, конечно же, темнота всего лишь одна из иллюзий, но…

— Вы ведь не ждете, что я сама вас одену? — сурово поинтересовалась Агнеша, нависнув над профессором.

— Нет, Вселенная, — печально согласился он. — Что ж, я готов страдать дальше.

Когда профессор спускался в столовую, соседствующую с кухней, с каждой преодоленной ступенькой настроение его улучшалось. Иллюзия утки испускала весьма приятный иллюзорный запах, и Хлумиз, решивший было, что дочь, в отличие от мертвой тетки, послана ему в наказание, заколебался. Еще больше он заколебался, войдя в столовую — еще одну комнату, которой никогда не пользовался, — и увидел, что Вселенная решила кардинально изменить одну из своих иллюзий.

— Ох, ох… — Хлумиз издавал такие звуки лишь в минуты крайней растерянности, когда так долго не мог дать оценку действиям Вселенной, что невольно впадал в уныние.

— Косточки ломит? Садитесь, папа, я сейчас принесу утку.