Онлайн книга Загадка для благородной девицы

Он действительно с некоторой неохотой, но все же ответил:

– В прачечной нашли пару мотков веревки. Такой же точно, которой потерпевшую… в смысле Елизавету Тихоновну, и задушили.

– Вы уверены, что это именно та веревка?

Тот кивнул не раздумывая:

– Плетение такое же, кроме того, нитки немного синим подкрашены. Та самая.

– То есть убийца был в этой прачечной?

– Не исключено.

И правда – с чего я взяла, что о ночных прогулках Эйвазовой знали только мы с Натали? Кто-то вполне мог увидеть ход за картиной, когда он бывал открыт – случайно или после слежки за Лизаветой, – и спуститься за ней, уже имея дурной умысел.

И потом, ее могли провожать не тайком, а вполне открыто.

– Думаете, что это кто-то из обитателей дома? – спросила после раздумий я.

– Возможно, – снова ушел от ответа Кошкин и нахмурился. Наверное, решил, что и так уже сказал слишком много.

Я же, не замечая его недовольства, прошла еще дальше вглубь холла и села на софу, жестом приглашая его устроиться рядом. Говорить я собиралась долго и обстоятельно:

– В ушах у… потерпевшей не было серег, а на пальцах колец, хотя она их носила, я знаю. Но едва ли это какие-то посторонние разбойники напали с целью ограбления, раз вы говорите, что убийца взял веревку в прачечной, так?"

"Я подняла глаза на Кошкина, который все еще не решился присесть и смотрел на меня испытующе.

– Севастьянов как раз склоняется к версии с ограблением, – возразил он. – Редко, знаете ли, что-то хорошее выходит из прогулок молодой дамы по ночному заброшенному лесу. А веревку Елизавета Тихоновна могла сама принести в избу – мало ли для каких целей она ей понадобилась.

Резон в этом был – трудно спорить. Но я все же попыталась:

– Есть еще кое-что… В ночь убийства я видела, как Эйвазова уходила в парк с неким хорошо одетым господином. Я и прежде иногда видела ее по ночам, но она всегда была одна.

Пока говорила, я внимательно наблюдала за реакцией Кошкина. А реакция была бурной:

– И вы молчали о таком? Что она уходила не одна?! – Он даже голос повысил от возмущения. – Это же в корне все меняет! Я немедленно разбужу Севастьянова…

– Не надо! – Я тоже повысила голос, поднимаясь с софы и пытаясь его удержать. – Если ее убил кто-то из находящихся в доме, то лучше бы, чтоб он не знал пока, что его видели.