Онлайн книга 《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Тогда Фёдор отстранился, но лишь с тем, чтобы дать старшим из братии своей позаботиться об государе.

Всё то время, что Иоанн переводил дух, юный опричник с замиранием сердца смотрел за тем, как царь сперва согнулся под тяжестью видений, что обрушились на него, затем на то, как силы возвращались к государю. Его величественная фигура вновь возвысилась над воеводами и братией, лицо наполнилось грозной решимостью. Взгляд прояснился – чёрные очи вновь взирали пронзительно и сурово.

Лишь на мгновенье взгляд переменился, да быть может, то и показалось, но всяко было нечто в той слабой перемене, какой придались очи Иоанна, лишь царь оглядывал братию, взглянув мимолётно на Фёдора.

…"

"Неровные да лёгкие шаги разносились по Кремлю. Васька как мог ловчился не наскочить на иного крестьянина, что тащил барские вещи в покои. Премного работы навалилось на местных, да на привезённых со Слободы слуг.

Всё в трудах они копошились, покуда Васька, что ж греха таить, навеселе, сторонился холопов, да с превесёлым свистом топал по делам своим.

Заприметил Грязной для себя девку в мягком красном сарафане, и стал приглядываться к ней со спины. Крестьянка была невелика ростом, с длинною светлой косой. Васька уж было присвистнул громче, да тотчас же и пошёл прочь, ибо обернулась девица.

Хоть и был Васька пьян, да всяко не затуманен его разум настолько, чтобы не брать в толк, что та прелестница Дунькою была, коия ныне имела свойство с самим Басмановым. Так Васька и не помнил, с отцом ли, с сыном, да всяко не хотел разборок ни с одним из них.

Грязной шёл своей дорогой, преисполненный мыслями светлыми. От радости присвистывал он мелодию свою неладную, покуда миновал коридор за коридором.

Наконец, явился он в залу, залитую светом ранней весны да златом безмерным. Так Московское боярство встречала государя да царскую братию опричников. Даров сих было море безбрежное – горы переливались самоцветами, закованных в серебряные али золотые оправы, волны богатств лоснились атласом, шёлком да глубоким махровым бархатом.

Когда ступил Грязной на порог, в зале уж собрался ближний круг государя. Басман-отец накинул на себя облачение, обитое парчой и золотом. Огромная фигура его объялась точно новым величественным духом.

Сын же Алексея со своим приятелем-немцем стояли поодаль, и верно, были больше увлечены своей молвой, нежели раскинувшимися перед ними богатствами.