Онлайн книга 《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Накануне Григорий распорядился, чтобы Филиппа держали в цепях, точно скотину бездушную, притом, на одном хлебе и воде – пущай блаженный старец святым духом и питается – поглядим, насытится ли.

А меж тем, пред опричниками царскими уж стояли новые задачи.

Когда Скуратов явился в палаты, где держался военный совет, первым делом приметил хмурый царский взор. Государь глядел исподлобья.

Как будто ночные тревоги всё ещё не отступили от владыки, вились подле него мрачными тенями. Владыка кивнул, в знак того, что выслушал доклад Морозова.

- От же ж, - тяжело вздохнул Алексей, поглаживая бороду, - И это ж как нам провернуть, да чтоб без шуму?

Иоанн глухо усмехнулся, пожимая плечами.

- Поди знай… - произнёс царь, плавно взведя рукой, - Да ежели новгородские о походе прознают, так всё доложат Жигимону. Одной крысы хватит, чтобы угробить всё дело.

- И коим же нам переправить людей к северу, да притом, чтобы земские не приметили? – вопрошал Скуратов.

- Пущай не всей гурьбой выступают, а порознь, по малу человек, - ответил Морозов.

Скуратов хмуро покосился на опричников, а опосля на самого государя. Иоанн был мрачен да угрюм, согласно своему обыкновению.

- Авось и выйдет, - молвил Басман, пожав плечами.

- От земских ратников, поди, был бы прок, - произнёс Вяземский."

"- Пущай остаются на местах, - пресёк царь, пододвигая жестом свой кубок к Фёдору Басманову.

Краичий, обходя стол, исполнил волю государя. Иоанн глубоко вздохнул, постукивая пальцами по столу.

- Коли враг прорвётся, пущай земские держат свои дома под защитою, - произнёс государь, покуда юный Басманов стал несколько позади Иоанна.

…

Весна будто сама не хотела приступать с заснеженным, оледенелым дворцам Руси. Солнце едва касалось белых покрывал, что тяготели над крышами.

Во двор в Слободу въехал князь Старецкий. Царь встретил его, и братья крепко обнялись.

- Как поживает Евдокия? – вопрошал Иоанн, ступая по лестнице, расчищенной от снега и скользкого льда.

Услышав то, Владимир сглотнул, и едва ли не оступился.

- Она – моя жизнь, царе, - ответил князь, точно возносил мольбу.

Иоанн кивнул, и лицо его смягчилось. Жестом он будто просил оставить всякое раболепство.

Они следовали по коридорам крепости, храня сокровенное молчание. Владимир был удивлён, не приметя нигде первого круга опричников.

Меж тем же, царь привёл князя к светлую палату, где было накрыто богатое кушание, да разложена доска для игры в шахматы.

- Я нуждаюсь в тебе, - произнёс Иоанн, опускаясь в кресло.