Онлайн книга Горький инжир

Но… как бы вы на моем месте поступили с теми пятьюстами долларами, что вручила мне хитрая клиентка? Сдавать их как улику? Глупо… А покупать что-то на эти деньги тоже не хотелось. Обновка будет все время напоминать мне, как хрупкая женщина, причем под угрозой пистолета, угнала моего любимого железного коня… Так что оставалось одно: пропить эти баксы в компании хорошего человека.

Наш обед с Валерием Петровичем (мы отправились в трактир «Черная кошка») удался. Полковник Ходасевич покушать любил, и я видел, что огромная свиная нога с горой гречневой каши пришлась ему по вкусу.

– Ну и когда ты догадался? – покровительственно спросил меня полковник Ходасевич, когда принесли кофе.

Полковником КГБ Ходасевич был в прошлой жизни. Он уже давно на пенсии. Но кагэбэшники, как известно, никогда не порывают всех ниточек, связывающих их с родным ведомством. А мы давно работаем с полковником в одной упряжке.

– Я заподозрил, что дело нечисто, – сказал я, – когда увидел, что она живет в панельной девятиэтажке. И когда заметил, как плотно ее пасут. Шутка ли – на двух машинах плюс пара человек на своих двоих… Да еще и телефон прослушивают… Почему же (подумал я) ее муж-бизнесмен тратится не на нормальную квартиру, а на такую мощную слежку?.

Полковник поощрительно покивал мне. Я продолжил:

– Тем же вечером я навел по своим каналам справки об этой семье. Знакомые в налоговой инспекции мне сказали, что муж ее и в самом деле числился бизнесменом, да вот только в годовом балансе его фирмы значатся сплошные нули. А по информации из пенсионного фонда, в его компании зарегистрировано только два сотрудника, и их суммарный пенсионный взнос за год составляет ноль рублей ноль копеек… С такими доходами, подумал я, не то что за женой – за котом не уследишь!

– Приемлемо… – скупо, в духе Ниро Вульфа, похвалил меня полковник.

– А потом я позвонил в другое место, – улыбнулся я в ответ, – и выяснил, что моя клиентка служит, оказывается, в Институте ядерных исследований. Заведует лабораторией… Допуск у нее – вплоть до работ «особой важности». Вот почему она не хотела говорить, где работает.