Онлайн книга Город драконов. Книга четвертая

Профессор остановился, весело глянул на меня, приспустив очки, и произнес:

– Благодарить следует не меня. Вы прекрасно знаете, кому обязаны благополучием.

На это я не ответила ни словом, ни взглядом.

И лишь когда маг вышел, а мистер Уоллан закрыл за ним дверь, я была вынуждена признаться домочадцам:

– С постели меня поднял лорд Арнел. Без его вмешательства, боюсь, я провела бы там еще несколько дней.

И, ни на кого не глядя, я прошествовала к столу, села, притянула к себе тарелку с оладьями и, вооружившись ножом и десертной вилкой, принялась есть.

Это было ошибкой.

После нескольких дней жидкой пищи мое горло на оладьи отреагировало спазмом, и все закончилось тем, что я натужно закашлялась, а миссис Макстон принялась старательно хлопать меня по спине, Бетси металась то за водой, то за глинтвейном, а за дверью раздалось крайне ехидное:

– Должен заметить, дамы и господа, если вы угробите вашу мисс Ваерти, Арнел от вас мокрого места не оставит.

От подобного я перестала давиться и нашла в себе силы выговорить:

– Falciparum!

Заклинание изоляции, реагирующее на любые попытки проникнуть в изолированное помещение, как и услышать все, что могло в нем прозвучать.

Еще несколько минут я пыталась вернуть себе способность нормально дышать, после осушила бокал с водой и бокал с глинтвейном. А после этого мистер Оннер подал мне пудинг – максимально жидкий и, судя по запаху, с некоторым содержанием протертого печеного яблока.

– Полагаю, так будет лучше, – уверенно произнес он.

"– Вы правы. – Я с тоской посмотрела на блюдо с оладьями, которые от меня отодвинули «во избежание», и на тарелку с уже разрезанным мучным изделием, которую заменили чистой, чтобы водрузить на нее пудинг. Но тут миссис Макстон поставила передо мной чашечку с чаем, нежный бодрящий аромат мяты с мелиссой и вербеной окутал ощущением тепла и дружеского участия, а пудинг оказался еще и с корицей, и у него был совершенно потрясающий вкус – сливочно-яблочный, сладко-коричный, по-домашнему уютный.

И я внезапно осознала, насколько счастлива. Здесь, сейчас, в этой сумрачной, теплой, уютной кухне, рядом с людьми, которые были мне бесконечно дороги и которые искренне любили меня так же, как и я их. Мои близкие, мои практически родные, моя подаренная Богом семья…

И оладьи, которые грозили закончиться в кратчайшие сроки, потому как, в явной заботе обо мне, мои домочадцы спешили поскорее опустошить блюдо, дабы избавить меня от соблазна.