Онлайн книга Господин из завтра. Тетралогия

Кроме этих трофеев, переименованных мной в соответствии с вызванными ассоциациями, склады ломятся от реквизированного в Коломбо и Бомбее чая и кофе, риса из Калькутты, засоленной австралийской баранины. Хватает и полученного из тех же источников оружия и боеприпасов. Кроме этого, в Мельбурне прихвачены несколько замечательных станков: для проточки валов, для нарезания зубьев, для шлифовки внутренних поверхностей мотыля. Это нам все во Владивостоке пригодится. Вряд ли вопрос с Японией удастся решить без потерь, а корабли во Владике чинить просто не на чем.

Эх, Владик, Владик… И когда мы уже туда попадем? Полгода прошло — ни фига себе путешествие затянулось! А в России сейчас зима, морозец… Здесь же, рядом с экватором, — вечное лето и сорок градусов в тени, не считая девяностопроцентной влажности.

Я отошел от распахнутого окна и сел за стол. Может, кликнуть вестового и спросить хинной воды? Но в дверь внезапно постучали и без вызова.

— Заходи! — разрешаю без особой радости. Чувствую копчиком, что предстоят какие-то неотложные дела, но совершенно не хочу ничего делать — так расслабляюще закат подействовал.

Входит Эссен в сопровождении начальника штаба Алексеева.

— Ваше высокопревосходительство! Час назад в порту отшвартовался немецкий пароход «Гамбург»! — вытянувшись в струнку, доложил Эссен. — На нем к нам прибыли гости…

— Ну, не тяните кота за яйца, Николай Оттович! — поощрительно советую я. — Кто такие, куда путь держат, чего хотят?

— Позвольте, я их сюда приглашу? — неожиданно спрашивает Эссен.

Это еще что за новости? На хрена мне немецкие купцы? Что-то Николай Оттович мудрит. За прошедшее с момента выхода из Питера время мне удалось немного выбить дурь, что завелась в его голове после общения с нашим обожаемым цесаревичем (ох, простите, уже императором!), но все-таки иногда в нем проскакивает этакое… вольнодумство. Что для человека военного — непростительно. Вопросительно смотрю на Евгения Ивановича, и тот едва заметно кивает. Мол, Эссен дело говорит.

— Хорошо, зовите! — обреченно машу рукой.

В кабинет бодрым, почти строевым шагом заходит… мать моя, императрица!

— Да это же Шнирельман! — удивленно восклицаю я. — Мойша Лейбович, если мне не изменяет память?

— Так точно! — встав по стойке «смирно», рявкает бывший преподаватель электротехники в Гальваническом классе. Ничего себе выправка! Это кто же с ним так поработал? Неужели Димыч? Ведь я Шнирельмана в Стальграде оставил еще прошлой весной.